Загадочная жизнь мисс Айви

Совершенно переосмыслив свою жизнь после встречи с Суньжи, она предвкушала, как одноклассницы примутся оборачиваться на ее новую сумку с серебряными ручками и остроносые светло-коричневые лоферы на небольшом деревянном каблучке, визуально увеличивающем длину ног, – в них она ничуть не будет уступать ножкам Вайолет и Никки Саттерфилд. Близкое знакомствоо с роскошью, пусть даже и вторичной, оставило в ее душе неизгладимый след; даже начиная забывать интерьер дома и салон машины богатой тети, Айви все еще помнила крутящихся вокруг нее продавщиц, их преисполненные уважением и почтением лица – и саму себя, не боящуюся потерять то, что у нее было невозможно отнять.

Постепенно жизнь у тети Хун стала легче – в основном потому, что родственники постоянно хвалили Айви за светлую, словно яичная скорлупа, кожу, стройную и красивую фигуру, безупречные аристократические цичжи[5 - Манеры (кит.).] и трепетное отношение к книгам. «Когда в последний раз ты что-нибудь читала?» – с укором спрашивала тетя Хун свою дочь.

Наконец, Айви была американкой, а в Китае к человеку с таким гражданством относились чуть ли не как к члену королевской семьи. Она очень гордилась своим заграничным воспитанием и, общаясь с соседями, по просьбе тети с удовольствием переходила на английский.

Поначалу Айви относилась к этим дифирамбам с недоверием, горделиво показывая равнодушие ко мнению этих куда меньше значивших для нее людей, однако их комплименты только подтверждали ее веру в собственную уникальность: да, она любила литературу и у нее были большие ослепительные глаза.

Постепенно ее сердце растаяло и она наградила их в ответ, окрестив семейство тети Хун честным, благоразумным и скромным.

Комплименты ей делали не только родственники. «У вас самые красивые глаза на свете», – прошептал ей охранник в очереди на колесо обозрения; кассир в скромном кафе сказал, что она может расплатиться за лапшу своей резинкой для волос; «агент по талантам» пригласил ее сняться в рекламе парикмахерской, увидев, как она танцует на игровом автомате, – а когда она плавала на лодке по озеру Чаньшоу, мальчишки с соседнего суденышка хором кричали ей:

– Мэй нюй! Сюда! Садись к нам!

В переводе с китайского это обращение означало «красавица».

Среди шестерых парней из лодки Айви приглянулся мускулистый Улин. Он мало говорил, но в его темных глазах читался ум – и что-то еще, привлекательное, но едва уловимое. Он не был похож на Гидеона, который мгновенно запал ей в душу.