Загадочная жизнь мисс Айви

Айви захотелось обзавестись образованным и воспитанным парнем, который владел бы французским, имел опыт жизни в Европе и любил читать поэзию – а еще лучше, любил бы ее писать или, по крайней мере, сочинять песни; он должен был бы уметь видеть красоту даже в самых потаенных местах и показать ей какой-нибудь способ смотреть на мир под другим углом.

Весной Айви увлеклась одним худеньким, ранимым мальчиком из драматического кружка. Он знал наизусть целые монологи из «Гамлета» и мог всего одним пальцем достать до тех уголков ее тела, о существовании которых она даже не подозревала.

Вскоре стало ясно, что дурачиться в помещении кружка, откуда она выходила со следами от грубой веревки, оставлявшей на коже яркие красные полосы, было куда приятнее, чем в звуконепроницаемом коконе музыкального класса. С этим мальчиком они любили выходить на улицу через боковые двери и курить одну сигарету на двоих, глядя на ярко-синее небо. В такие моменты он без умолку трепался о своей давней девушке, первокурснице техасского колледжа, а она пальцем гладила его по колену там, где протерлись джинсы.

Тем временем Сара Уилсон попросила учителя найти другую напарницу для лабораторных по химии. Айви мигом поняла, что все это время ее подруга в одиночку писала отчеты, рисовала диаграммы и читала вслух пошаговые инструкции из непонятного учебника. За год по химии Айви получила тройку с плюсом. С алгеброй дела обстояли еще хуже.

Нань была вне себя от гнева. Даже Мэйфэн в этот раз не стала защищать внучку, лицемерно заявив:

– Мама переживает за твое образование.

В доме стояла ругань, во все стороны летели угрозы. Айви постоянно ходила в библиотеку за новыми учебниками и послушно выполняла большую часть приказов: ей самой не приносили особого удовольствия плохие оценки. Она безнадежно пыталась стать умной, как тетя Суньжи, но чувствовала себя на дне, словно Жожо. Нань заставляла дочь работать еще усерднее, но Айви считала, что и так прилагает достаточно усилий, – или, по крайней мере, ей так казалось.

Однажды она даже решила высказаться об этом вслух, о чем тотчас пожалела. Ноздри Нань вздулись от негодования:

– Да ты даже не знаешь, что такое настоящий труд! Вы, американцы, такие избалованные! И ленивые! Думаете, что можете прожить здесь целую вечность! – кричала она на весь дом.

– Я ненавижу это место, – вдруг сказал Остин, кусая жареную ветчину. – Оно воняет туалетом.

– Какой же ты глупый! – рявкнула мать. – Ты и дня не проживешь без родителей.