Полное собрание стихотворений

Я помню, я любил их приторных цветов

Орнамент трепетный, – любил одно их имя;

Как часто был тогда я их сорвать готов,

И унести к себе и надышаться ими…

И вот я до сих пор не знаю отчего:

Боязнь ли сторожа, отъезд ли наш случайный, —

Но я не тронул их, из детства моего

Их образ унеся, томительный и тайный.

Я вспоминаю вас, глицинии весны!

Я для вопросов всех нашел печаль ответов,

И для меня теперь вы властно сплетены

С туманной чередой неясных силуэтов.

И ваших гроздий тон и странный ваш изгиб

Теперь слились во мне, – и виноваты вы же! —

С руками, что вчера меня обнять могли б,

С глазами, что в мои смотреть хотели ближе,

Со всем, что я любил и между тем не смел

Назвать моим, со всем, что быть моим могло бы!

Кто знает?., может быть, я сам того хотел…

Я вспомню это все уже почти без злобы…

Почти… И только сны вечерние мои

Печалить будет тень сплетенных ваших линий:

Глицинии, – моей прообразы любви,

И женщины, – моих прообразы глициний!

3.

Ей скучно повторять заученные гаммы.

Ее зовет весна, игрушки, спящий сад.

А тут ей только вечно говорят:

«Жинетта, вы ленивы, вы упрямы!

Вы не умеете держаться даже прямо!»

И легкая печаль туманит детский взгляд…

– Ее зовет весна, игрушки, спящий сад.

Ей скучно повторять заученные гаммы.

Меж ставен полосой ворвался яркий свет:

Он зажигает стол, забытых роз букет

И кудри светлые склонившейся головки.

На сумраке стены темнеет ряд картин,

И под рукой небрежною и легкой

Рассказывает сказки клавесин.

4

Вам странно, отчего последний разговор,

Который Вы со мной теперь иметь хотите,

Назначил я Вам так невежливо, – простите, —

На улице… Какой необъяснимый вздор!

Но слушайте: теперь зима; пушистый иней

Обрисовал давно перила у мостов;

На набережной и в аллеях островов

Снег – утром золотой, а вечерами – синий.

Теперь уже зима. А знаете, зимой,

На улице, где жизнь поспешна и случайна,

Все кажется одной необъяснимой тайной; —

Пусть ею будет Вам последний образ мой.

Там, в яркой тишине гостиной освещенной.

Я не сумел бы скрыть от Вас мою печаль, —

Я, написавший Вам, что мне почти не жаль

Любви исчезнувшей и дружбы расплетенной.

Я там казался бы и странен и смешон.