Девушка из Стамбула

Старший из мальчиков носил скамейки. Малыш всё время вертелся возле отца и трещал без умолку.

Вскоре из дома вышла высокая женщина средних лет в лёгком халате с казаном в руках, накрытым крышкой. Она несла казан чрезвычайно осторожно. Подойдя к столу, потрогала самовар и что-то сказала старшему сыну. Тот молнией метнулся в дом и появился со старым отцовским сапогом. Мальчик снял трубу, надел на самовар сапог и стал раздувать угли, действуя сапогом, как кузнец мехами. Самовар ожил. Из отверстий внизу посыпались искры.

Мадам Марика, стоявшая рядом, сказала:

– Это не мальчишка, а бесёнок какой-то, нет дерева, на которое он не залез бы. На земле ни одной сосновой шишки не осталось, всё подобрал.

Служанка принесла небольшую газовую плиту со сковородой. Ханум снова потрогала самовар и, видимо, на этот раз осталась довольной. Она сняла крышку с принесённого ею казана. Служанка разожгла газовую плиту. Самовар тем временем вскипел и из него повалил густой пар. Ханум, заварив в довольно большом чайнике чай, посадила его на самовар.

Сковороду с маслом поставила на плиту. Бей-эфенде сел во главе стола и велел детям вымыть руки. Ханум ложкой черпала из казана тесто и осторожно выливала в масло. Тесто, скворча и шипя, начало жариться.

– Что они готовят???–??спросила Загида.

– Мучное блюдо. Они готовят его всякий раз, когда приходят гости. Сегодня в роли гостя у них хозяин, он ведь только что с дороги. Так что это в его честь…

Загида смотрела в окно так, чтобы её не было видно. Вот мать что-то сказала Сююм.

Девочка встала на место матери и продолжила жарить блины. Мать села напротив мужа. Гульчачак наливала чай.

Какая отрадная картина, смотреть??–??одно удовольствие!

Загида прислушивалась к разговору, однако всё услышать не удавалось, долетали лишь отдельные слова.

Вот отец семейства поставил перед собой полную чашку и сказал:

– Бисмилла[12 - Бисмилла – сокращённая форма фразы «Бисмилляхир- рахманир-рахим»??–??«Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного», произносимой мусульманами перед началом какого- либо дела и перед едой.

].

Остальные, как по команде, сделали то же. Взрослые и дети, дождавшись своей очереди, тянулись за блинами. Чаепитие началось. Минут пять, примерно, за столом было тихо, лишь клокотал, испуская пары, самовар да шипела сковорода. Гульчачак зорко следила за тем, чтобы чашки родственников не пустовали, тотчас наполняла их вновь.

Начались разговоры. Но, поскольку говорили тихо, Загида ничего не поняла.