Сирин

Сирин

Ксения Гофман

Таких, как она, называют сирин и считают проклятыми созданиями. Девы, способные оборачиваться могущественной птицей и зачаровывать своим голосом. Народ ее проклинает, а охотники убивают. Дарьяна не выбирала себе такой судьбы. Она родилась с этим даром, но даже родители отказались от нее. Воспитанная ведьмой-отшельницей, она не возненавидела людей, а помогает им. Девушка не может избегать своей сущности, и в один из дней это меняет ее жизнь навсегда. Ей ни раз придется оставить дом и друзей, обрести надежду и снова ее потерять.

А еще она узнает, что такое любовь и жгучее одиночество.Будет ли Дарьяна бороться за свое счастье? Докажет ли людям, что не все сирин – проклятые твари?

Ксения Гофман

Сирин

Пролог

Деревушка Лозовицы располагалась в низине и была окружена густым хвойным лесом. К ней вела лишь одна узкая дорога, встреться на ней две телеги и не разойдешься.

Приземистые избушки тесно прижимались друг к другу, разделенные пыльной однопуткой да оградой из жидкого штакетника.

На дворе стояла поздняя осень, из печных труб валил густой темный дым, а из маленьких мутных окошек лился желтый свет.

Девушка, одетая не по погоде, кралась меж домов, желая остаться незамеченной деревенскими бабами.

Она прошла до края деревни, обогнула дом старосты и углубилась в густой темный лес. Прислушиваясь к шорохам вокруг, она вертела головой по сторонам. Старые хвойные великаны, подсвеченные луной, словно ожили и тянули к ней мохнатые лапы.

Дрожа от страха и отодвигая тяжелые ветки, девушка пробиралась вглубь леса, пока не разглядела поросшую влажным мхом, покосившуюся избушку.

Словно во сне, она подкралась к единственному окошку и, как учила ее баб Нюра, дрожащей рукой тюкнула два раза. Глухой звук отскочил от окна и прокатился до самой реки. За мутным стеклом мелькнула скрюченная тень. От холода, а может от страха, девушку пробила дрожь, зубы пошли мелкой дробью.

Из-за вросшей в землю двери раздался скрипучий старческий голос:

– Кто там?

– Здравити, бабушка.

Это Прося, – девушка пыталась не выдать охвативший ее ужас. – Меня мачеха к вам послала. Трошка, братик мой, разболелся. Кашляет маленький, что есть мочи, кушать как два дня перестал. Потом обливается, глаз не открывает. Я и молитвы обережные читала, и печь докрасна растапливала, водой со дня Овилы обтирала, а все без толку.

– Кашляет без крови? – остановил всхлипы девушки все тот же скрипучий голос.