Караван-сарай

Они были дружны, она сотрудничала с «391», а Пикабиа продвигал на выставках её картины и написал несколько её «механоморфных» портретов – что не мешает ему в этом пассаже высмеивать её «остепенившийся» и финансово успешный псевдокубистский стиль 1920-х гг.]: вот ведь женщина, способная заработать на жизнь что кистью, что рулеткой! Напротив висел Пикассо – как и портной Рибби[81 - Ателье готового платья на Больших Бульварах.], ещё один мастер обращения с холстиной[82 - Пикабиа, плохо переносивший чужую известность, явно завидует растущей популярности Пикассо – в том числе воодушевлению, с которым его приняли сюрреалисты.

Моя подруга заявила:

– Решительно, живопись вам претит?

– Она наводит на меня скуку, граничащую с отвращением.

– Природа тоже вас отталкивает, в путешествии вы ни за что не хотите остановиться, осмотреть окрестности…

– Всё это я уже давно видал, и в природе меня занимает только солнце. А что если нам отправиться в Канны[83 - Пикабиа обосновался в Каннах в конце 1924 г.

Она согласилась.

Мы прибыли в город довольно рано, так что, переодевшись, решили поужинать в казино. Стояла самая роскошная в Каннах пора, февраль: космополиты постепенно вытеснили случайных гостей ноября (рассчитывающих, что в это время «будет подешевле»), зябких «декабристов», бегущих из Парижа с наступлением первых холодов, и, наконец, кротких владельцев всех этих вилл, приезжающих в январе «хоть чуток насладиться» своей собственностью прежде, чем сдать её англичанам.

Тех же, кто приезжал сейчас, совершенно не интересовали целебные воды или мимозы в цвету: из всех процедур им была прописана только баккара – правда, для многих такое лечение оказывалось весьма радикальным!

В итоге публика на субботнем гала-ужине подобралась в особенности блестящая.

Поджидая Розину в холле, я наблюдал за прибывающими дамами, закутанными в песцовые или шиншилловые мантильи: всё-таки они неповторимо охватывают фигуру! Такое впечатление, что под мехами у них вздымались вторые ягодицы – так негритянки Дагомея носят на спине детей, подхваченных платком!

В гардеробе вымуштрованные лакеи освобождали их от драгоценных накидок.