Когда умру, я стану снегом

Они были на два размера больше, хлюпали и болтались на ноге, но по крайней мере не чавкали раззявленными ртами отклеенных носов и не промокали. Одевала она их на чулки и простой носок. Хоть и холодно, но терпимо. Куталась в свое демисезонное старое пальто, перешитое в широкополый пиджачок. С кройкой помогла Ирина Васильевна, вахтерша. От подола отрезали ткань и дошили в рукав, низ подрубили и пришили широкую кайму все из того же отрезанного драпа, а вместо пояса приспособила старый мужской кожаный ремень.

Его тоже кто-то принес и просто оставил в комнате на Людкиной кровати.

Игорь бережно держал тонкие холодные пальчики невесты и уверенно тянул за собой – в ЗАГС, в новую жизнь.

15

Рыжий, как оказалось, зовется Петром, без отчества. Теперь он отчего-то был похож на прилизанного кота и вызывал усмешку. Но она этого никак не могла показать, нет. Оставалась такой же сухой и равнодушной. Ну а улыбка, это так – минутная слабость.

Петр, теперь он приходил в натертых до блеска калошах, натянутых на валенки, в очищенном от соломы тулупе, и даже длинные космы, постоянно торчащие из-под лисьей шапки, теперь были уложены в тонкую косицу, нелепо выглядывающую из-под ворота.

За всю неделю она ни разу не почувствовала от него перегара и уже было успокоилась, перестали напрягать его ежедневные приходы и совместная уборка сарая. Через день она давала ему банку молока, еще раз – головку брынзы, свежей, только созревшей.

Рыжий брал угощения, молча кивал и уходил.

Поэтому не видела смысла особо перед ним расшаркиваться и рассыпаться в благодарностях. Приходит, помогает, но и она в долгу не остается.

Разговоры не шли, самой не хотелось, а Петр, возможно, и не знал, с чего бы начать.

Серые унылые будни, хоть и впустили в себя новых героев и новые события, но легче от этого не стали. Как дамоклов меч все еще висела безызвестность об ее отпущенном сроке, и ужасно раздражала ситуация с нехваткой лекарств. Нужно было что-то решать.

К четвергу следующей недели бабке Фросе стало легче, и она объявила, что с завтрашнего дня встанет в строй, а именно – придет доить свою любимую Мурку. Рыжий остался не у дел. С вечера все топтался у порога, мял шапку, но так и ничего не сказал. Смешно, право слово. Не ребенок ведь, вроде. Ну ушел, и хорошо.

То, что баба Фрося оклемалась, развязывало руки. Можно идти и просить председателя дать машину для поездки в город, в больницу.