О любви (сборник)

Я никогда…

Арсений еще не знал женщины, и, если ему говорили: «Не надо», он думал, что и в самом деле не надо. Потому он и выпустил ее, растрепанную, мятую, и, злясь на себя, буркнул:

– Ты же военная…

Фиса отступила в тень плетня:

– Ну и что?

Он ничего не ответил. Фиса грустно уронила:

– Да, я знаю, военным девушкам не верят. Но ты же сам видел, что у нас почти нет в части мужчин. Которые были – поженились…

– Кто хочет, тот всегда найдет!

– Но есть еще – кто умеет. А я все ждала чего-то, все ждала.

Нет у меня ни жениха, ни знакомого даже. А я все ждала. Я тебя ждала, Арся.

– Так чего ж ты тогда?

– Я не знаю, Арся.

– Вот все у тебя так: я не знаю, я не знаю… Ангелица! Вот твоя хата! До побаченья!

Фиса осталась у калитки, виноватая, одинокая, помедлила и, на что-то решившись, позвала его обреченным, сдавленным голосом. Он закуривал на дороге, сердито брызгая искрами от зажигалки. Ему стоило только подбежать к ней, и, наверное, и ее судьба и его повернулась бы совсем по-другому.

Но он был самолюбивым парнем и считал себя в чем-то оскорбленным. И, кроме того, у него было неоконченное высшее образование, и он надеялся все-таки окончить его. А вдруг будет ребенок, что тогда? Нет уж, лучше перекурить это дело, превозмочь себя. Мужчина он или нет?

Поздно ночью он вернулся к ее хате, постоял у калитки, потом зашел в садик и, опершись спиной о белый ствол яблони, глядел в низкое, темное окно. Кажется, он высказал этому окну все глупости, какие скопились в душе, и почувствовал облегчение и прилив неслыханной нежности к себе, к Фисе, ко всему на свете.

Блаженно-усталый, расслабевший от неведомой до сих пор нежности, он вернулся в свою квартиру под утро. Осторожно снял сапоги и вытянулся на кровати рядом с госпитальным другом, безмятежно и удовлетворенно храпевшим на всю хату. Тот на минуту поднял голову и сипло спросил:

– Ну как, порядок?

– Порядок, порядок, спи.

Арсений проспал на работу, и за это ему отвалили наряд вне очереди.

Он уже домывал пол в помещении сортировки, когда явилась Фиса и стала отбирать у него тряпку:

– Чего ж ты не сказал! Я бы вымыла. Ой, Арся, у тебя спина в известке. Где это ты? Дай отряхну!

– Иди ты! – гаркнул Арсений. – Путаешься тут, лезешь!

Растерянный, мокрый, с грязной тряпкой в руках, он шел на Фису, будто собирался ляпнуть этой тряпкой в лицо. Таким Фиса его еще никогда не видела.

– Я ж помочь хотела.

– Помо-очь! Помогла уж. Уваливай!..