Евгений Онегин / Eugene Onegin

Под ризой бурь, с волнами споря,

По вольному распутью моря

Когда ж начну я вольный бег?

Пора покинуть скучный брег

Мне неприязненной стихии,

Р? средь полуденных зыбей,

Под небом Африки моей,

Вздыхать о сумрачной России,

Где я страдал, где я любил,

Где сердце я похоронил.

XLIX

Oh, Brenta, Adriatic spaces,

At you I wish to cast my glance!

And hearing your majestic splashes

Will animate my soul at once!

For the Apollo’s lyre successors,

Due to the British poets lessons,

You are familiar, my own.

In golden Italy, I know,

At liberty I’ll play and revel,

With young Venetian spend time.

She’ll chat and hush, then, for a while.

In mystic gondola we’ll travel.

And thanks to that I shall acquire

The love’s and Petrarch’s tongue and lyre.

L

Would ever I hear freedom chime?

It’s time, it’s time! – I want be free!

I stroll by sea shore, watch the sky,

And beckon boats’ sails in the sea.

When shall I leave this boring order?

Clothed by the storms with waves I’ll quarrel,

And run to unrestricted span.

It’s time to leave the boring land,

The elements to me unpleasing,

And in the midday’s wavy space –

In Africa, my old folk’s place,

To sigh of gloomy Russian being,

Of where I suffered, where I loved,

And where my heart I’ve given up.

LI

Онегин был готов со мною

Увидеть чуждые страны;

Но скоро были мы судьбою

На долгий срок разведены.

Отец его тогда скончался.

Перед Онегиным собрался

Заимодавцев жадный полк.

У каждого свой ум и толк:

Евгений, тяжбы ненавидя,

Довольный жребием своим,

Наследство предоставил им,

Большой потери в том не видя

Р?ль предузнав издалека

Кончину дяди-старика.