Евгений Онегин / Eugene Onegin

Свободен, вновь ищу союза

Волшебных звуков, чувств и дум;

Пишу, и сердце не тоскует,

Перо, забывшись, не рисует,

Близ неоконченных стихов,

Ни женских ножек, ни голов;

Погасший пепел уж не вспыхнет,

Я всё грущу; но слез уж нет,

Р? СЃРєРѕСЂРѕ, СЃРєРѕСЂРѕ Р±СѓСЂРё след

В душе моей совсем утихнет:

Тогда-то я начну писать

Поэму песен в двадцать пять.

LX

Я думал уж о форме плана,

Р? как героя назову;

Покамест моего романа

Я кончил первую главу;

Пересмотрел все это строго:

Противоречий очень много,

Но их исправить не хочу.

Цензуре долг свой заплачу,

Р? журналистам РЅР° съеденье

Плоды трудов моих отдам:

Р?РґРё же Рє невским берегам,

Новорожденное творенье,

Р? заслужи РјРЅРµ славы дань:

Кривые толки, шум и брань!

LIX

My Muse had come, when love expired,

She broke the obscured mind’s bonds.

I’m free again, want to combine

My thoughts, and feels, and magic tones.

I write and please by that my heart,

My pen is firm and behaves smart,

At the unfinished rhymes does not

Draw female legs, heads and so forth;

Extinguished ash will not make fire,

I’m still nostalgic, but no tears,

And very soon the stormy feels

Will disappear, leave me in quiet.

I’ll start a poem, then, I guess

Of twenty songs at least, not less.

LX

I built the plot of my new novel

And thought, what would be its content;

And now a page you’re turning over,

Where is first chapter’s very end.

I have examined written strictly:

There are mistakes, if to check neatly;

I won’t amend these or correct.

To censor I will pay my debt,

And, then, present it for reviewing

To journalists – the public wolves.