Калевала

Ты скажи вещей начало,

Глубину деяний вечных!»

Молвил юный Еукахайнен,

Говорит слова такие:

«Я вот знаю про синицу,

Что она породы птичьей;

Из породы змей – гадюка;

Ёрш в воде – породы рыбьей;

Размягчается железо,

А земля перекисает;

Кипятком обжечься можно,

Жар огня – весьма опасен.

Всех лекарств – вода старее;

Пена – средство в заклинаньях;

Первый чародей – создатель;

Бог – древнейший исцелитель.

Из горы вода явилась,

А огонь упал к нам с неба,

Стала, ржавчина железом,

На утесах медь родится,

Всех земель старей – болота;

Ива – старше всех деревьев;

Сосны – первые жилища;

Камни – первая посуда».

Старый, верный Вяйнямёйнен

Говорит слова такие:

«Может, что еще припомнишь

Иль уж высказал всю глупость?»

Молвил юный Ёукахайнен:

«Нет, еще немного помню.

Помню древность я седую,

Как вспахал тогда я море

И вскопал морские глуби,

Выкопал я рыбам ямы,

Опустил я дно морское,

Распростёр я вширь озера,

Горы выдвинул я кверху,

Накидал большие скалы.

Я шестым был из могучих,

Богатырь седьмой считался.

Сотворил я эту землю,

Заключил в границы воздух,

Утвердил я столб воздушный

И построил свод небесный.

Я направил ясный месяц,

Солнце светлое поставил,

Вширь Медведицу раздвинул

И рассыпал звезды в небе».

Молвил старый Вяйнямейнен:

«Лжешь ты свыше всякой меры!

Никогда при том ты не был,

Как пахали волны моря,

Как выкапывали глуби

И как рыбам ямы рыли,

Дно у моря опускали,

Простирали вширь озера,

Выдвигали горы кверху

И накидывали скалы.

И тебя там не видали,

Тот не видел и не слышал,

Кто тогда всю землю создал,

Заключил в границы воздух,

Утвердил и столб воздушный

И построил свод небесный,

Кто направил ясный месяц,

Солнце светлое поставил,

Вширь Медведицу раздвинул

И рассыпал звезды в небе»

Молодой же Ёукахайнен

Говорит слова такие:

«Коль рассудок мой потерян,

Так мечом его найду я!

Ну-ка, старый Вяйнямёйнен,

Ты, певец со ртом широким,

Станем меряться мечами —

Поглядим, чей меч острее»

Молвил старый Вяйнямёйнен:

«Не страшат меня нисколько

Ни мечи твои, ни мудрость,

Ни оружие, ни хитрость.

Но пусть будет, как кто хочет,

И с тобой, с таким несчастным,

Я мечей не стану мерить.