Город Антонеску. Книга 2

 Управдомы и дворники, а также всякий гражданин, знающий какого-либо не явившегося в гетто еврея или еврея, который под фальшивыми документами скрывает свое еврейское происхождение, изменив имя, национальность или религию, обязан немедленно заявить, в письменной форме, в районный полицейский участок, указав место, где скрывается такой еврей.

Ст. 5. Лица, которых касается содержание Ст. 1 и которые нарушают распоряжение, изложенное в ней, будут подвергнуты смертной казни…

Ст. 6. Лица, которые будут укрывать, принимать к себе на квартиру или каким-либо другим способом помогать евреям в уклонении от интернирования в гетто… будут наказаны каторжными работами от 5-ти до 10-ти лет…

Дан в Штабе Командования сегодня 10 января 1942 года.

Командующий армией и гарнизоном г. Одессы,

генерал Тибериу Петреску

Следователь Военной прокуратуры, военный юрист,

подполковник Кирилл Солтан

В отличие от неопубликованного Приказа № 35, Приказ № 7 был расклеен на всех воротах, на всех афишных тумбах, на всех столбах.

Он должен был стать известен каждому – еврею и нееврею.

Но если сравнить тексты двух этих приказов, № 35 и № 7, то становится ясно, что это, фактически, один и тот же приказ.

Они отличаются друг от друга только «стилистически»: Приказ № 35 требует «эвакуировать» всех без исключения евреев из города, а Приказ № 7 требует от этих же евреев «явиться в гетто».

Выполнение обоих приказов назначено на одно и то же число: 10 января 1942 года.

То есть, как мы и говорили: сначала – гетто, затем – депортация.

И уже при выходе в гетто евреи обязаны выполнить всю подготовку к депортации, как-то: сдать дворникам и управдомам свои квартиры, взять с собой минимум каких-то личных вещей и ни в коем случае не брать ничего ценного. Все ценное, к удовольствию дворников, остается в квартирах.

Со смешанным чувством читают этот приказ стоящие у афишной тумбы.

Кто-то вздыхает. Кто-то утирает слезу.

Но есть и те, кто не сдерживает злорадный смешок.

Евреи потрясены…

Хотя и не знают пока, что Слободка – это не самое страшное, что их ожидает.

Не знают, что это «якобы гетто», куда им приказывают явиться, служит лишь перевалочным пунктом. Не знают, что на самом-то деле их ждет депортация в Транснистрию, к Бугу – туда, где в чудовищной Богдановской Яме серебристый рождественский снег стал черным, смешавшись с пеплом сожженных их братьев. Не знают, что ждет их та же судьба…

Евреи потрясены пока только словом «гетто».