Город Антонеску. Книга 2

Нет, конечно, в «Декларации Объединенных Наций» не было упоминания о трагедии, постигшей еврейский народ, и тем более о трагедии евреев Одессы.

И все же, и все же…

Каким-то образом в текст ее вкрались два слова… всего два слова!.. имеющие вроде бы отношение к этой трагедии.

Это были слова: «свобода религии».

Декларация утверждала, что победа над нацизмом необходима не только для «защиты жизни, свободы, независимости», но и для защиты «свободы религии и для сохранения человеческих прав и справедливости».

Это все…

Все, что «позволили себе» сказать о вопиющих преступлениях нацистов два самых могущественных человека планеты – Рузвельт и Черчилль.

Но почему?

Почему об этих преступлениях нельзя было заявить прямо?

Что заставило их, этих «великих мира сего», ограничиться таким, скажем прямо, туманным обязательством бороться за «свободу религии»?

Непонятно…

И еще более непонятно, почему даже это, невнятное, обязательство испугало представителя СССР Максима Литвинова.

Снятый Сталиным в 1939-м с поста народного комиссара иностранных дел еврей Литвинов после начала войны вновь оказался «нужным» и был направлен в Вашингтон.

Ознакомившись с проектом декларации, многоопытный посол тотчас же обратил внимание на выражение «свобода религии» и, хорошо зная своего «хозяина», наотрез отказался подписывать такую «крамолу».

Вспоминает Черчилль: «Президент приложил самые энергичные усилия, чтобы убедить советского посла Литвинова согласиться на включение в текст выражения «свобода религии».

Литвинов «со страхом и трепетом» доложил Сталину, и Сталин, видимо, посчитав, что отказываться от подписания декларации в этом случае было бы «слишком», разрешил подписать.

Так завуалированный «еврейский вопрос» все-таки «проник» в декларацию, что, к сожалению, «не испугало» ни Гитлера, ни Антонеску и никак не помогло евреям.

Правда, сама декларация, продемонстрировавшая редкое единодушие двух десятков государств, поразила весь мир.

Нацистская пропаганда изо всех сил старалась принизить ее значение, называя вашингтонскую встречу «конференцией неудачников» и связывая ее с безвыходным, якобы военным и финансовым положением антигитлеровской коалиции.