Город Антонеску. Книга 2

Если вы помните, в свое время в помещении Медицинского института, на Херсонской, работал еще один Еврейский комитет, членом которого была доктор Фредерика Сушон. Оба эти комитета – тот, на Ольгиевской, и этот, на Херсонской, – действовали одинаково: составляли списки оставшихся в живых евреев, собирали еврейские ценности, давали взятки властям за какие-то мифические поблажки. И оба, видимо, были предупреждены о готовящемся угоне евреев в гетто.

Так что доктор Сушон, как и председатель Подкаминский, прибыла на Слободку еще до выхода приказа № 7 и смогла занять общежитие Водного института – вполне приличное трехэтажное здание, состоящее из множества небольших комнат.

Удобно было и то, что общежитие было окружено забором, отделявшим его, в какой-то мере, от ужасов Слободки.

В одной из комнат на третьем этаже Фредерика поместила свою семью – двоих сыновей и престарелую тетку, а в остальных, и тут надо отдать должное ее организаторским способностям, устроила госпиталь.

Будем называть этот госпиталь, в отличие от госпиталя доктора Петрушкина, госпиталем доктора Сушон[11 - Сушон Леонид. Транснистрия: евреи в аду. Одесса, 1998.].

В этом импровизированном госпитале без лекарств, без перевязочных материалов, без обслуживающего персонала, без, без… в течение полугода, до 23 июня 1942 года, доктор Сушон самоотверженно спасала от смерти тифозных больных и не менее самоотверженно некоторое число здоровых от… отправки в Березовку.

Как же ей это удавалось?

Видимо, помогало то обстоятельство, что официальным руководителем госпиталя значилась бессарабская еврейка, некая доктор Лещинская. Она не успела в свое время эвакуироваться и, попав в гетто, использовала свое знание румынского языка для того, чтобы завязать «деловые» отношения с его комендантом.

Именно эти, «деловые», отношения способствовали тому, что больные тифом из ушедшего с последним конвоем госпиталя доктора Петрушкина были переведены в госпиталь доктора Сушон.

Именно эти, «деловые», отношения способствовали тому, что даже после того, как 12 февраля 1942-го ушел в Березовку последний конвой и военная жандармерия покинула свои посты, госпиталь, помещавшийся в общежитии Водного института, продолжал существовать.