Принцесса Шиповничек

– Когда тебе исполнится семнадцать, – произносила Гемма слова злой феи, – мое проклятье обретет силу. Ты будешь лежать, и страшная мгла покроет весь замок, и все умрут. Ты тоже, принцесса.

Тут Гемма изобразила, как ужасно злая фея смеялась.

– Быстрее, Гемма, рассказывай дальше, – умоляла Бекка, почти целиком спрятавшись под одеяло вместе с прижавшейся к ней подружкой Ширли.

– А про веретено? И про иголку? – прошептала Ширли так, что от ее дыхания у Бекки зашевелились волосы и на шее стало горячо.

Бекка молча ткнула подружку локтем в бок.

– Но одна из добрых фей, – продолжала Гемма, – успела все-таки сказать свое пожелание: «Не все умрут. Некоторые просто уснут. И ты, принцесса, тоже».

Ширли сердито села на постели:

– Это все не так. Вы неправильно рассказываете.

Гемма улыбнулась.

– У нас дома рассказывают так, – заявила Бекка. – Если тебе не нравится, ты мне больше не лучшая подруга.

– Я хочу домой, – сказала Ширли. – Я плохо себя чувствую. У меня живот болит и в горле больно глотать.

Ее отвезли домой. Они с Беккой по-прежнему дружили в школе, но она больше никогда у них не ночевала. Бекка больше никогда ее не приглашала.

Глава 6

Тишину в доме нарушало лишь тиканье старых часов. Бекке никак не удавалось заснуть. Сначала ей казалось, что в комнате слишком жарко, и она решительно, почти королевским жестом отбросила одеяло. Пяти минут не прошло, как ей стало нестерпимо холодно, и она закуталась в два одеяла. После двух часов метаний, когда ее попеременно бросало то в зябкую дрожь, то в жаркий пот, она наконец сдалась и села.

Она достала остатки шоколадного печенья из фарфоровой банки с голубым рисунком и побрела в гостиную. Пощелкала пультом телевизора. Пробежалась по всем тридцати шести кабельным каналам.

В банке завалялись три ванильных печеньица – ванильное печенье Бекка ненавидела, даже свежее, но все равно их съела.