Рюссен коммер!

Он посмотрел с любопытством:

– По работе?

– Нет, просто чтобы время убить. Так-то я безработная. А вы чем занимаетесь?

– Работаю в правозащитной организации.

– Ух ты. Какая специализация?

– Защита прав животных в зоне военных действий.

– Прав кого?

– Животных.

– Животных? В прямом смысле?

– Ну да, в каком же ещё. Одомашненных, в первую очередь кошек и собак. Но также и представителей дикой природы.

И, помахав мне рукой, побежал дальше.

Я решила примерить на себя шведский стиль жизни.

Купила кроссовки и спортивный костюм, чтобы бегать по утрам. Сонная и злая выбегала из дома, перебегала через мост, где у меня уже кончались силы, садилась на скамейку и доставала сигарету. Обычно я сдавалась где-нибудь неподалёку от памятника «за мир во всём мире и против ядерной войны», на котором была изображена девушка, аллегория борьбы с ядерным оружием. Через неделю я решила, что лучше ядерная война, чем эти проклятые пробежки, и сдала кроссовки в секонд-хенд.

– Мы тут все помешались на здоровый образ жизни, – сказала Гудрун, заехавшая за мной перед интервью в Миграционном агентстве.

 – Бегают, прыгают, качаются, едят только экопродукты. Это настоящее массовое умопомрачительство.

Я не стала её поправлять, слово «умопомрачительство» мне понравилось.

– Следить за здоровьем нужно, чтобы жить. А они все живут, чтобы следить за здоровьем.

– А ты не бегаешь?

– Я уже десять лет хожу на встречи анонимных обжор и всё время боюсь сорваться. И ещё я лечилась от алкоголизма, давно, в молодости.

Русская и шведская кровь, наверное, тяжёлая смесь, – засмеялась Гудрун.

На интервью, которое больше напоминало допрос, передо мной сидели двое инспекторов. Я была с адвокатом, которого оплачивало шведское государство. Мы говорили на английском, поэтому обошлись без переводчика. Гудрун осталась ждать в холле, предупредив меня заранее, что главная задача миграционных инспекторов – поймать меня на лжи.

– За что вас преследуют в России?

– За участие в террористической организации.

– Вы террористка?

– Нет.

– Вы участвовали в организации?

– Да.

– Так вы террористка?

– Нет.

– Мы не даём убежище террористам.

– Я не террористка.

– За что вас преследуют в России?

– За участие в террористической организации.

– Вы террористка?

– Нет.

– Вы участвовали в организации?

– Да.

– Так вы террористка?

– Нет.

– Мы не даём убежище террористам.

– Я не террористка.