Из бабочки в гусеницу

Правая шевелилась медленно , с пробуксовкой, зато левая исполняла все мои желания, без боли и , и это было удивительно. Но я тогда подумала, что это заслуга наших медиков, самых умных и талантливых.

Хрупкую тишину, разорвал резкий звук и крик, женский крик. Это было так неожиданно, что я не поняла, кто кричит и откуда кричит, и что это за резкие звуки раздаются в тишине. Когда пошёл повтор, я поняла, что кричит женщина, которая схватилась за головку кровати, резко села, и теперь, сидя, раскачивает себя и кровать,и в это же время кричит какую то странную фразу:"Мужики, дайте закурить!".

Процесс со стуком кровати и с криком длился минуты три, это разбудило всех, и тех кто просто спал, и тех, кто отходил от наркоза. Все открыли глаза и наблюдали за происходящим, тем более, что не все мы осознавали, что происходит.

В этот момент зажегся свет и в палату зашли мужчина и женщина, врач и сестра. Они зафиксировали буйную, поставили ей укол и присели рядом. Через пару минут женщина успокоилась и засопела, и они пошли вдоль коек, расспрашивать нас о самочувствии.

Когда они подошли ко мне, я поняла, что они очень удивлены тем, что я в сознании, спросили о самочувствии, смерили температуру, заставили пить. Я не хотела не пить ни есть, но врачей надо было слушать, и я стала тянуть из носика поильника жидкость. Компот! Мамин компот из кураги! Его я могла отличить, даже если бы мне предложили попробовать тысячу напитков!

Значит она здесь была? Я впервые с тех пор как лежала под мостом вспомнила про маму! Я ещё сама не до конца понимала, что со мной произошло, но как это пережила мама? Ведь я у неё единственная поздняя дочь! В этот момент я поняла, что меня укололи и раздумья мои на какое то время прервались.

Жизнь в реанимации быстро стала привычной, я различала звуки, походки, я даже стала различать кто как стонет и кто как дышит, в общем я влилась в наш немногочисленный коллектив битых и грабленных, которым подарили жизнь. Мы ещё все были живы, поломанные, разорванные, искалеченные, но мы дышали, разговаривали, желали друг другу доброго утра.

Мы знали диагнозы друг друга и динамику выздоровления, не запоминала я только имена, я считала это бессмысленным.

Почему? Потому что даже здесь, в этой преисподней, куда мы прорвались сквозь тернии, нас сортировали, отбирали, и каждый день был вариант расстаться с этим светом, раз и навсегда. Каждый день кто то покидал нас, почему? Меня всегда интересовал этот вопрос.