Рецепты сотворения мира

Ритмичная вагонная качка расслабляет. Девушка ловит сигналы из космоса, которые превращаются в картинки ее будущей жизни «за Мишей», позади него, в тени таланта или в ярком, но не греющем свете поэтического Я.

Перед тем как провалиться в сон, Галя принимает окончательное решение. Для сюжета не важно, что история могла происходить в другом месте, на сеновале в колхозе или за кулисами народного театра, когда разошелся драмкружок. Какая разница, где лежала шинель? Важна только эта, изнаночная деталь.

В Москве он позвонил на квартиру Галиных родственников, звал гулять по бульварам.

Галя соврала, что дежурит у постели больной тети. Объяснять было нечего. Поэт все равно бы не понял.

4

В терминах войны отставка действующего жениха равна потере целой дивизии. Тактически это поражение. С другой стороны, избыток поклонников затрудняет девушке оборону и грозит прорывом фронта на любом участке.

Пускай стихотворец идет лесом, решила Галя, чувствуя потребность разобраться в своих чувствах.

Она сидела на подоконнике с тарелкой невкусной, неинтересной остывающей каши. За окном темнела площадь Калужской заставы, откуда было рукой подать до Нескучного сада, а там – вот сюрприз! – играет музыка. Легкомысленная мелодия летит со стороны Москвы-реки. Соблазн. Джаз.

Он зовет забыть о комендантском часе, уйти из дома, перебежать дорогу своей судьбы и увидеть небо в алмазах. На минутку Галя пожалела о том, что отшила поэта, который мог бы прикрыть ее во время прогулки своими красными военкорочками.

Но сделанного не вернешь, а любопытство побеждает страх ночных патрулей и проверки документов.

Накинув на плечи кофту, с туфлями в руках, она пробирается темным коридором мимо комнаты тети, которая и вправду нездорова, но Галя чихать на это хотела. Мало ли на свете больных и скучных теток?

Бесшумно открывает дверь, выскальзывает в подъезд, как кошка. Идет вниз босиком, боясь настучать на себя каблучками бдительным соседям. И вот наконец: улица, свобода, приключение.

Дура ты, шепчет она, вляпаешься. И улыбается, довольная тем, что не чувствует страха.

Ветер сдувает облако над крышей. А там розовая луна, как воспаленный глаз. В весеннюю сессию Галя заимела себе такой же, когда до утра читала Герберта Уэллса, чтобы отдохнуть от Максима Горького. И вот сама попала в «Войну миров». Крестами заклеенные темные окна зданий. Мертвые тушки аэростатов в небе. Страшный свет фары трехногой машины, притаившейся позади дома.