Стихотворения

Как страшно кивает старуха

Седою своей головой!

Случается, снова мне снится

То полное счастья житье,

И станет отраднее биться

Изнывшее сердце мое…

Вдруг скрип, раздирающий ухо, —

И мигом исчезла мечта!

Сморкается громко старуха,

Зевает и крестит уста.

    1852

«О письма женщины, нам милой!..»

О письма женщины, нам милой!

От вас восторгам нет числа,

Но в будущем душе унылой

Готовите вы больше зла.

Когда погаснет пламя страсти

Или послушаетесь вы

Благоразумья строгой власти

И чувству скажете: увы! —

Отдайте ей ее посланья

Иль не читайте их потом,

А то нет хуже наказанья,

Как задним горевать числом.

Начнешь с усмешкою ленивой,

Как бред невинный и пустой,

А кончишь злобою ревнивой

Или мучительной тоской…

О ты, чьих писем много, много

В моем портфеле берегу!

Подчас на них гляжу я строго,

Но бросить в печку не могу.

Пускай мне время доказало,

Что правды в них и проку мало,

Как в праздном лепете детей,

Но и теперь они мне милы —

Поблекшие цветы с могилы

Погибшей юности моей!

    1852

Памяти приятеля

Наивная и страстная душа,

В ком помыслы прекрасные кипели,

Упорствуя, волнуясь и спеша,

Ты честно шел к одной высокой цели;

Кипел, горел – и быстро ты угас!

Ты нас любил, ты дружеству был верен —

И мы тебя почтили в добрый час!

Ты по судьбе печальной беспримерен:

Твой труд живет и долго не умрет,

А ты погиб, несчастлив и незнаем!

И с дерева неведомого плод,

Беспечные, беспечно мы вкушаем.

Нам дела нет, кто возрастил его,

Кто посвящал ему и труд и время,

И о тебе не скажет ничего

Своим потомкам сдержанное племя…

И, с каждым днем окружена тесней,

Затеряна давно твоя могила,

И память благодарная друзей

Дороги к ней не проторила…

    1853

Филантроп

Частию по глупой честности,

Частию по простоте,

Пропадаю в неизвестности,

Пресмыкаюсь в нищете.

Место я имел доходное,

А доходу не имел:

Бескорыстье благородное!

Да и брать-то не умел.

В Провиантскую комиссию

Поступивши, например,

Покупал свою провизию —

Вот какой миллионер!

Не взыщите! честность ярая

Одолела до ногтей;

Даже стыдно вспомнить старое —

Ведь имел уж и детей!

Сожалели по Житомиру:

«Ты-де нищим кончишь век

И семейство пустишь по миру,

Беспокойный человек!»

Я не слушал.