Череда многоточий. Итог за 5 лет

И все переживания Пола Кутзее пытается представить в том числе и как борьбу его кровей, голландского рационализма и французской эмоциональности. Здесь, как мне кажется, он немного попадает в плен стереотипов: пресловутая французская легкость и эмоциональность – не более чем миф. Тем не менее, эта мысль красной нитью проходит через всю книгу.

Важно и то, что главным хобби Пола является коллекционирование старых фотографий. Йокичи пытаются его уверить, что эта старая, застывшая жизнь не может быть никому интересной, но Пол упорно стоит на своем, любовно разглядывая старые снимки.

Наверное, и он внутри – застывший, холодный, как глянец старых «белковых» фотографий, вымоченных в серебре.

Отдельно, конечно, стоит сказать об еще одной главной героине романа – Элизабет Костелло. Именно её странное появление превращает роман из бытописания в фантасмагорию с глубоким смыслом. Кто она? Писательница, которой Пол явился в порыве вдохновения как герой ее романа? Представительница загробного мира – может быть, Пол уже умер? Просто сердобольная пожилая женщина, нашедшая Пола и пытающаяся ему помочь по мере сил? Хотя, надо сказать, и у неё помощь не очень получается, Пол категорически все её попытки отвергает.

Но Элизабет всё-таки несёт этот крест до конца. Пожалуй, она самый яркий и хорошо выписанный персонаж романа. Так же, как и Пол, несущая в себе нерастраченную любовь.

«Медленный человек» – книга не столько о свободе, наверное, сколько о том, насколько мы себя сковываем, насколько мы не умеем по-настоящему чувствовать и насколько мы упускаем все те шансы, которые подкидывает нам жизнь.

И поэтому не упустите ваш шанс, прочитайте книгу Джона Кутзее, не пожалеете.

Фото Ambady Sasi / pixabay.com / лицензия СС0

Бусидо дворецкого

«Достоинство» в дворецком – то же, что в женщине красота, и поэтому бессмысленно пытаться в нем разобраться

Стивенс

Кадзуо Исигуро, «Остаток дня»

Третий роман «английского японца» вышел в 1989 году.

Роман получил Букера и был признан «самым английским романом столетия». Что на самом деле интересно, потому что Исигуро действительно написал очень английский по духу роман, будучи японцем. Обратную ситуацию представить практически невозможно, в Японии тот же англичанин всегда будет «гайдзином», чужаком и вряд ли сможет написать «самый японский роман столетия».