Череда многоточий. Итог за 5 лет

Как писал в свое время Билл Уилсон, «в клубах играл джаз, все швырялись тысячами и болтали о миллионах». «У тебя есть свой идеальный Нью-Йорк, у каждого он свой, – но тот город навечно принадлежит мне.» – говорит Вивиан.

Гилберт очень хорошо описывает театральную семейку тётушки Пег – её давнюю партнершу, суровую англичанку Оливию, алкоголика Дональда Герберта, который пишет для театра те самые водевильчики и гэги и танцовщиц кордебалета во главе с великолепной Селией Рэй, которая и станет для Вивиан проводницей в мир запретных удовольствий.

Вся атмосфера пресыщенных удовольствий описана с точностью и во всех подробностях. Стараниями автора картинка складывается просто кинематографичная, сразу вспоминается мюзикл «Чикаго» или бессмертное «Кабаре» Боба Фосса.

Но вся затхлость и любительский душок театра улетучиваются, когда из Англии прибывает знаменитая театральная актриса Эдна Уотсон с мужем-недотепой, а из Калифорнии приезжает бывший муж тетушки Пег – знаменитый сценарист Билли Бьюэлл. Интересно, что, когда Гилберт описывает Билли, сквозь строки так и сквозит желание автора быть похожей на Билли, который никогда не проигрывает.

Его сценарии всегда бьют точно в цель. Он тончайший знаток женской натуры и тот редкий пример плейбоя, который «искренне ценит женщин».

Компания решает поставить тот самый «Город женщин», мюзикл, сюжет которого у меня вызвал ассоциации с брехтовскими «Мамашей Кураж» и «Трехгрошовой оперой».

И тут в жизни Вивиан появляется первое настоящее чувство. Вот здесь, к сожалению, Гилберт сбивается на типичную штампованную лексику бульварных романов: «А потом я почувствовала.

Я даже не подозревала, что такие ощущения вообще бывают. Я сделала самый резкий в жизни вдох и не выдыхала, кажется, следующие десять минут. На время я утратила способность видеть и слышать, у меня в мозгу словно что-то замкнуло – подозреваю, что и до сих пор полностью не разомкнуло. Все мое существо было потрясено.» Уф!

С другой стороны, автор демонстрирует прекрасное знание женской натуры: «Разве я когда-то предъявляла на него права? (Разве что заставляла переехать в отдельную квартиру, тут не поспоришь.

И еще просила его одеваться и говорить иначе. Меньше использовать жаргон. Поприличнее укладывать волосы. Отказаться от жвачки. И ругалась, когда он любезничал с танцовщицами. Но если кроме всего этого? Да я дала парню полную свободу!)»

Но тем не менее, как говорит Эдна, «Живи как угодно, ягодка моя, но не позволяй эмоциям сорвать чертово шоу».