Чудище или Одна сплошная рыжая беда

И, сделав шаг, не сдержала грустной улыбки, глядя на такие родные карие глаза:

– Привет, мам…

С невысокого памятника из белого мрамора на меня смотрела, улыбаясь, молодая женщина, которой было не суждено дожить до сегодняшнего дня. Мама умерла именно в этот день, последний день сентября теперь уже как полных десять лет назад…

– Ты посмотри, как вымахала, – отступая вбок, давая Кириллу возможность положить цветы на могилу, я задрала голову, восхищенно рассматривая возвышающуюся надо мной березу, покрытую яркой, желтой листвой.

 – А ведь думали, не приживется.

– Тогда в это время уже холодно было, – отозвался мужчина, вырывая пробившиеся сквозь мраморные плиты травинки.

– Это-то да, – согласилась, оглядывая буйство красок вокруг. За дорогой мрачные темные ели перемешались с красной и желтой листвой берез и тополей, кустарники между нестройными рядами могил тоже шебуршали яркой и совсем еще не опавшей листвой на теплом осеннем ветру. Солнышко хорошо припекало, сверкая с абсолютно безоблачного неба…

Я едва не вздрогнула, словно наяву увидев промозглый серый день десятилетней давности.

Непрерывно моросящий ледяной дождь, иссиня-черные тучи, грязные листья, плавающие в лужах, голые деревья и месиво из грязи и глины на дороге. Тонкое пальтишко не спасало от холода, однако я все так же продолжала сидеть здесь, на свежем холме кладбищенской земли, заставленной дешевыми венками, даже не пытаясь вытирать стекающие по лицу слезы, пока Кирилл, неловко управляясь одной рукой, сажал в углу оградки тонкий березовый росток. Как тонкий прутик оказался валяющимся в проходе, кто его сюда принес и где хотел посадить – никто так и не вспомнил. Тогда мы не думали, что дерево приживется, уж слишком рано наступили холода.

Но сейчас же крепкое высокое дереве приветливо колыхало свое кроной, роняя редкие листочки на сухую, прогретую землю.

– А вы ведь даже не были с ней знакомы, – сунув руки в карманы, зачем-то заметила я, рассматривая овальный портрет на светлом мраморе, пытаясь запомнить каждую черточку родного лица, зная наверняка, что ни скоро сюда вернусь.

Так как раньше, больно уже не было. И все-таки… мне ее не хватало. – А ты все равно каждый год сюда приезжаешь.

– Рыж, она воспитала тебя такой, какая ты есть, – вставший позади меня Кирилл обнял меня за плечи, пристраивая подбородок на моей макушке. – Мне этого достаточно. Где был бы я сейчас, если бы не ты?

– А я? – прислоняясь спиной к его груди, коротко хмыкнула я.

Громов не ответил.