Эфемерно

У меня, может, тараканы по стенам бегают, а я этого и не вижу.

Странное дело. Наш диалог всё развивался, выходил на новые тематические витки, но сами мы ещё оставались в крохотной прихожей метр на полтора. Я по-прежнему стоял в кроссовках и с тросточкой в руках. И не то чтобы меня это коробило. Напротив. Просто обычно люди в проходе не застаиваются: сразу идут на кухню или в зал, – а мы как бы удовлетворились прихожей. И диалог наш от этого совсем не становился поверхностным, формальным, а, наоборот, обретал странную глубину.

Между нами устанавливался контакт. И, как мне казалось, довольно неплохой.

– Ну, тараканов я у вас пока не вижу, – оглядев стены, произнёс я, – а вот света здесь явно не хватает.

– Ах, да… Им-то я совсем не пользуюсь. Пожалуйста. У двери слева выключатель…

Я включил свет. Тёмная миниатюрная прихожая озарилась, обнажая новые детали. И, конечно, саму Анну Евгеньевну. Я бы дал ей около тридцати пяти. Довольно худая, маленькие плечики, впалые щёки и белая, как мел, кожа. Короткие, едва достающие до мочек ушей растрёпанные светлые волосы, чёрный свитер с высоким воротником и белые пижамные штаны.

Правая ступня в гипсе, в руке костыль. Вот такая и была Анна Евгеньевна – мама Илоны.

Сам факт появления света, кажется, немного её смутил: она как-то съёжилась, на лице отразилась растерянность, голова снова приспустилась. Странная всё-таки женщина, подумал я. Ой, какая странная. Есть в ней что-то непонятно-настораживающее.

– Кто-нибудь в моём доме, – заговорила она со слабой усмешкой, – может забыть выключить свет, и он так и будет гореть до тех самых пор, пока кто-нибудь снова не придёт и не выключит его.

Вы проходите в комнату, пожалуйста.

Я ей кивнул. Потом снова поймал себя на мысли, что кивок мой она видеть не могла. Сказал «угу» и, разувшись, прошёл через малюсенькую кухню-коробочку в единственную комнату. По размерам – как моя в общежитии. Незаправленный после сна раскладной диван, парочка неказистых деревянных табуреток, столик у окна со швейной машинкой, да телевизор на полу, накрытый тканью.

Таковы микроноры в этом микромире. Мне, существу общажному, в общем-то к подобным пейзажам не привыкать.

Следом вошла Анна Евгеньевна. Я осмелился пристально посмотреть ей прямо в глаза. Эти глаза. Они не видят, но через них словно зрит что-тоиное…

– Сегодня на улице солнечно, да? – спросила она.

– О, да… – ответил я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Сегодня просто замечательный день. Тепло и ясно.