Ты самая любимая (сборник)

 – Пока вы не доставите на судно боцмана и не примете от нас инсулин для капитана, никакого выкупа не будет!

Но Махмуд, уже объевшийся наркотой и козлятиной, лишь хмельно рассмеялся:

– Ты, белая обезьяна! Как ты смеешь мне приказывать? Я вас всех сделал уже! Пошел в задницу!

Стоя в ходовой рубке «Сириуса», командир фрегата что-то по-немецки приказал своему старпому, и тот тут же перевел «телеграф» на «полный вперед».

Рев четырех турбин взорвал воздух и тяжелым гулом полетел над заливом.

Вода бурунами вскипела за кормой фрегата.

Присев на корму и высоко задрав нос над водой, фрегат буквально сорвался с места и на скорости 36 узлов полетел прямо на «Антей».

Сомалийцы, опешив, с открытыми ртами застыли на палубе «Антея», нарастающий рев заставил умирающего капитана открыть глаза, а Оксану, всю в слезах сидящую рядом с ним, тоже повернуться на этот шум.

Между тем фрегат с невероятной скоростью летел прямо на «Антей», словно камикадзе.

Сомалийцы в испуге стали прыгать с борта в воду.

– О’кей! О’кей! – разом трезвея, закричал в микрофон Махмуд. – Я согласен! Я согласен!

На фрегате выключили турбины, и «Сириус» замедлил ход буквально в тридцати метрах от «Антея».

Через час надувной катер фрегата Евросоюза перехватил фибергласовую лодку с двумя сомалийцами, которые везли боцмана к «Антею», и капрал передал этому боцману коробку с инсулином.

– Это срочно! И скажи старпому, чтобы сразу доложил по УКВ.

47

Кениец, начальник аэропорта «Найроби интернэшнл», бессильно развел руками:

– Ни одного самолета… Нету…

– Но мы заказывали! Из Лондона! – Представитель «Safe Connection Ltd» даже достал из кармана бумагу с телексом. – Вот, вы же подтвердили, что самолет будет!

– Ну, будет… Конечно, будет… – ответил кениец.

– Когда? – разом спросили Ольга и Стивенсон.

Кениец пожал плечами:

– Завтра… Послезавтра… Когда прилетит…

– Но мы не можем ждать! У меня там отец при смерти!

– И что? – вдруг разозлился кениец.

Поскольку на летном поле действительно не было ни одного самолета так называемой малой авиации, то есть пригодного для доставки выкупа на «Антей», Ольге, Стивенсону и Лэндстрому ничего не оставалось, как понуро засесть в баре аэровокзала с виски для Стивенсона и Лэндстрома и с мартини для Ольги.