@ Актер. Часть 3, 4

Новая пауза, ее тяжкий вздох, словно ей не хватало воздуха, и ее взгляд, закрытый от него ее серыми радужками, точно стальными ставнями:

– Давай поговорим об этом после вечеринки у Исаева.

– А что, после нее у нас что-то такое изменится? – не без иронии поинтересовался он. – Или ты считаешь, что Андрей должен предварительно нас благословить?

– Не знаю… Дай мне шампунь!

Он перегнулся, снял со столешницы раковины бело-желтый тюбик:

– На, держи.

– Спасибо.

Поглядев, как она энергичными движениями взбивает волосы, на потоки воды, устремившиеся вниз по ее груди к животу и ногам, он дождался, когда она промоет глаза и, отфыркавшись, поглядит на него.

– Элисон, – он аккуратно отобрал у нее лейку душа, – может, ты все же внесешь конкретику?

Очередное молчание. Делает вид, что отжимает волосы.

– Элисон?

Если бы он только знал, как она сейчас ненавидела это имя. Но, к сожалению, он не знал и продолжил ее «добивать»:

– Элисон, послушай меня. Я знаю, как я к тебе отношусь, и кто ты для меня.

– Да? И кто же?

– Ну не пресс же атташе? – пошутил он.

– Ха! Меня это как раз устраивало.

– А меня уже нет. Что будем делать?

– Так, – и сердито, на русском: – Я тебе все сказала!

После этого она закрылась от него совсем, если не считать той истории в такси, когда по дороге в аэропорт она сама начала искать его руку. Но в целом – вот он, первый удар от нее, после которого ты, как оплавленная пластиковая игрушка. И если раньше ты мог бы смириться с этим и как-то жить (да по хрен, тебя и не так опускали), то теперь это просто мучительно.

Впрочем, он знал, как это бывает. Понял еще тогда, с Лизой. Он не понял другого: она тоже знала, как это, влюбляться в того, в кого не надо, не стоит, когда ты думаешь, что это только преподнесённый тебе в детстве урок, а оказалось, это на всю жизнь. И каково это, ждать ответ на непринятые им звонки и письма, которые, как перелетная птица, улетают к нему с той лишь разницей, что она еще может вернуться к тебе, а он – никогда больше.

Она все это прекрасно знала!

Она только одного понять не могла: когда она предала свою клятву никогда не сближаться с ним и позволила себе быть счастливой?

В аэробусе на Москву все стало значительно хуже. Она уже знала, что для нее это билет только в один конец.