Не стучите, вам не откроют

Она утвердилась в этой мысли, когда один за одним ушли родители. Але тогда едва исполнилось двадцать. Ушли в мир иной, оставив девушку одну на белом свете. Её маленький мирок сузился до крохотной квартирки, где только и было ценного – огромный аквариум с рыбками, последнее увлечение тяжелобольного отца. Алевтина часами могла наблюдать за скаляриями и вуалехвостами, за редкой рыбкой-бабочкой, любимицей отца. Отвлекалась, глядя на прекрасных и молчаливых рыб, но легче не становилось, хандра, навалившаяся на грудь чёрной ватой, цеплялась, куражилась, не отпускала…

Из депрессии её вытащил сосед Лёшка.

Встретив как-то на лестнице неприкаянную, никому не нужную Альку, он решил познакомиться поближе с одинокой соседкой. Его расчёт был прост: заканчиваются каникулы, которые ещё можно успеть расцветить маленьким пикантным приключением. Никаких обязательств, никаких привязанностей. Просто ещё одно очко в копилку мужских побед. А потом здравствуй, Москва, твой студент вернулся и, забыв обо всём, готов нырнуть с головой в учёбу.

Был вечер, один из тех, одинаковых, как под копирку повторяющихся безликих вечеров, когда Алевтина в старом застиранном халате лениво пила на кухне чай после незатейливого ужина. На столе любимые мятные пряники и конфеты «Гусиные лапки», её отрада. Звонок в дверь заставил вздрогнуть и, шаркая тапками, направиться к двери, недоумевая, кому это она вдруг понадобилась. В дверном глазке маячила расплющенная физиономия соседа. Открывать? Пока соображала, руки сами распахнули дверь.

С бутылкой дешёвого портвейна и коробкой конфет он ввалился в прихожую, бормоча что-то про свой день рождения, который не с кем отметить. Видно было, что врал. Пока Алевтина думала, зачем он врал ей, Лёшка накинулся на неё с поцелуями, диким зверем вцепился в губы. Его руки были везде, там и там, тискали, мяли. Она отталкивала эти жадные руки, как могла. Совсем не вовремя мелькнула мысль, почему мужикам дано силы больше, чем им, женщинам. Опять несправедливость, да сколько ж можно! Алька сопротивлялась из всех сил.

Получилось даже укусить наглого соседа за руку в рыжих веснушках. Но силы покидали её, и предательское тело шепнуло, пусть уж случится это, пусть.

А Лёшка уже сорвал халат с побледневшими от времени лилиями, дорвался до её груди и вцепился в неё губами, как обезумевшее голодное животное. Освобождаясь от одежды, он обнажил то большое и страшное, что скоро должно принять Алькино слабеющее тело.