Не стучите, вам не откроют

Эх, ещё бы девчонку хорошую посадить рядом, чтоб смотрела восхищённо синими глазами… Он рванул с места с такой скоростью, что покрышки, недовольные таким обращением, протестующе взвизгнули. Молодой человек направлялся к Алевтине, только она может искренне порадоваться за сына. Погладит шершавой ладонью по плечу, как тогда, в детском доме, в тот необычный день, когда Сенька впервые увидел её.

Он сидел на стульчике в игровой, злой, недовольный всем на свете: и своей короткой стрижкой от вчерашнего неумелого парикмахера, и нелепыми шортами, которые носит только малышня, Никитка и другие дошколята.

А больше всего этими надоевшими стенами, этой маленькой тюрьмой, откуда он сбегал не раз. Тогда, положив сжатые кулачки на худенькие колени, Сенька обдумывал очередной, хитрый побег. Он запутает всех, он сможет…

Алевтина вошла, встала у порога, прислонившись к косяку, обвела глазами игровую и остановила на нём свой взгляд. Смотрела молча, а в глазах слёзы. И вот уже по щекам потекли, оставляя мокрые дорожки… Как так, кому-то может быть хуже, чем ему? Сенька тогда не стерпел, подошёл к ней, просто встал рядом.

Пусть чувствует его поддержку, его сильное плечо…

Чёрт! Арсений жахнул по тормозам, чуть не въехав в грязную задницу старой «Нивы». За рулём не место предаваться трогательным воспоминаниям, так можно и жизни лишиться. Он уже подъезжал к большому торговому центру, светящиеся на солнце огромные окна которого слепили глаза. Здесь, среди множества магазинов и кафе, атакуемых многочисленными посетителями, «Ванили» было самое место.

Едва найдя парковочное место, втиснув Мазду между Вольво и новеньким БМВ, Арсений направился к дверям. Что это? Кажется, Геннадий собственной персоной. Явно был у Алевтины, постоянно крутится вокруг неё. Не нравится ему этот мужик, не доверяет он его вкрадчивому голосу, хитрым глазам. Нахмурившись, Арсений отвернулся, не желая встречаться с этим человеком.

В «Ванили» и правда, пахло ванилью, тонкий запах свежеиспечённой сдобы заполнял зал.

– Алевтина! – махнув ей рукой, Арсений присел за ближайший столик, ожидая, когда она освободится, и с удовольствием осмотрел зал.

Здесь царила весёлая яркость, лиловые, жёлтые, розовые стулья, стены, оформленные разноцветными тарелками и чашками, живые цветы на столах, стеклянные витрины, залитые ослепительно белым светом.

– Видел твоего красавца, – произнес Арсений, когда женщина подошла и присела рядом, – ему, видно, заняться нечем, раз около тебя ошивается.