Испуг

«За наше чувство», – сказал я, и Раечка (я видел) слегка затрепетала. Ее интересовала теперь всякая подробность. В третий раз она переспрашивала, как муж вдруг вернулся на дачу без машины, пешком, вернулся внезапно, и как было тогда с Аней и со мной у самой уже постели! И ведь ночью!.. Нет, муж не успокоился, когда увидел, что я староват. И только когда я признался, что псих… Мало ли какой больной проникнет к вам на дачу летней лунной ночью.

Раечка млела.

– Да уж, – согласилась. – За такую красавицу и в тюрьму сядешь!

Вечером чай вдвоем.

Сначала я подзадержался (это легко), оставшись один за больничным столом. Скоро и Раечка подгребла туда мягким веслом. «Да, – повторяла за чаем. – За такую красавицу…» Нашему общению едва не помешал мой шиз: тоже подошел и норовил сесть рядом. Бедолага стоял около меня с тарелкой. Если мы делим с тобой палату, почему бы, мол, нам и не ужинать вместе?

Я покачал головой: нет! нет!.. Пришлось быть жестким. А шизы здесь нежные. Трогательные. (Я уже приметил парочку евших из одной тарелки.

Складывали кашу из двух в одну – и ели.)

– Но как же дальше? – волновалась за Аню и за меня Раечка, она уже была «с нами». Была участницей большой любви.

Я объяснял: мы с Аней будем видеться здесь хотя бы кратко. Но это сложно, сложно! Муж – большая шишка. Богатый…

– Богатый? – ахнула Раечка.

– Да.

И ничего, мол, в запасе – ничего лучшего, чем эта рисковая игра с больницей, у нас с Аней пока что нет. Но сгодится ли это хотя бы еще на раз? – дурил я Раечке голову.

Поможет ли в будущем? Если, скажем, он опять нас на даче застукает – я опять в психушку?

– Как же она рискует!.. Она такая… такая…

У Раечки не было слов.

Зато в ее глазах – было. Я заметил. Там вспыхивали и гасли настороженные чувственные огоньки. Эти огоньки были мне.

Я сказал:

– Бывает по-разному, Рая.

– Что бывает?

Эти чувственные огоньки в ее глазах уже подсказывали. Огоньки уже ждали.

– Что, что бывает?

И тогда слова, как солдаты, перешли границу:

– Бывает же, что мужчина нравится не красотой, не молодостью.

– А чем?

Я отхлебнул чаю и помолчал.

Она тоже отхлебнула чаю, но как-то заторопилась. Молодая! Отхлебнула еще. И еще.

– А чем нравится?.. Умом, что ли? Деньгами?

– Не обязательно. Бывает, что и ум ни при чем, и деньги ни при чем.

– А как же?

Я еще помолчал.

И вот тут она стала медленно-медленно краснеть.

– Не умом и не деньгами, – повторил я.