Испуг

Это был наш интим:

экран (знаменитыми лицами) уставился и, безусловно, смотрел (в обход моей спины) на нагую Лиду —

нагая Лидуся смотрела в основном на меня (на мое медлительно подвижное плечо) —

нагой я – на луну —

а нагая луна, завершая круг, уставилась прямо в голубеющий экран ящика – на мельканье там знаменитых лиц (обнажавших, по полной, свои души).

Засмеялась:

– Угадай, о чем я подумаю, когда буду заталкивать их бюллетень в щель?

Ну вот. Грубовата иной раз. (Имя её аукнулось.) Но, конечно, прощаю.

– О чем?.. Угадай.

– Не знаю.

– А ты угадай!

– Наверное, о том, как твой кандидат втискивается в свой «ВОЛЬВО».

Она фыркнула:

– Вовсе нет.

– Ну, значит, как ты сама втискиваешь попку в узкую юбку.

– Нет! Нет!

– Значит, почтальон…

Я так и не угадал. Она хохотала:

– Какой глупый!

Смеялись оба мокрые – так крепко пробил нас трудовой чувственный пот. И оба шумно дышали. Лида-Лидуся, молодой бухгалтер, однако же и ей сердчишко давало знать!

Но только-только мне сладко подумалось о незаменимой в такие минуты чашке чая, как вдруг на стене заплясал луч.

Я – к их боковому входу-выходу, что со стороны веранды. Уйду садом.

Ее мужик… Уже года три, как он у Лиды, но в последнее время это похоже на финиш: отчаливает помаленьку наш мужичок куда-то в левую сторону. (Уже нечаст гость. Не балует Лидусю…) Открыл ворота.

Пока он там, на въезде, возится с воротами, мы прощаемся.

– Хорошо, что пришел… Поболтали, – говорит Лида. – Спокойной тебе ночи.

– Тебе вряд ли спокойная будет.

Она улыбается:

– Эт точно!

– Сейчас примется за тебя. Прямо с порога, а? Все по новой.

Она зевает:

– Э-а!.. Пусть его. Знаешь, девчонки в таких случаях говорят: второй – не первый!

Мы тихо смеемся.

Она:

– Он еще и телевизор, как ляжет, сейчас же включит. Новостями всегда интересуется.

И тут мы оба смеемся громче, чем надо бы.

Она:

– Тсс! С ума сошел…

Я шагнул в ночные запахи – шел садом. С глухим шуршанием (осторожно) ступал по траве. Вокруг всё были яблони, яблони… Разлапистые… Старые… Большие… Ни от кого не уходили и не бежали – деревья застыли в белесой лунной пыли.

Сад волнует. Я легко засмеялся… Я видел, что здесь, у деревьев, тоже свои выборы. Голосуют по старинке – сразу двумя руками. (Или даже тремя, четырьмя.