Сергей Горбатов

Если бы любил, так только о ней бы и думал и не хотел бы уезжать отсюда, не радовался бы предстоящей разлуке с нею… А если не любит, так, значит, он обманул ее, значит, низко насмеялся над ее чистым, детским чувством… Нет, он ее любит, но только они так еще молоды, перед ними вся жизнь, да теперь вряд ли бы и отдали ее за него замуж… и, во всяком случае, надо ждать год после кончины отца. Он имеет право теперь ехать, не огорчая этим Таню. Им будет грустно друг без друга, но тем счастливее будет свидание!

Этим он себя успокаивал и все же никак не мог успокоить, потому что чувствовал, что если бы ждал сильной грусти в разлуке с Таней, то не уехал бы.

Вот он вызвал перед собой в мельчайших подробностях ее прелестный образ, он возобновил в своих ощущениях обаяние ее близости, ее откровенной полудетской ласки.

«О! Как она мила, как я люблю ее!» – чуть громко не крикнул он, и в то же время ему вдруг неудержимо захотелось скорее отсюда, дальше, дальше, туда, в новый город, в новую жизнь, которая казалась заманчивой и волшебной.

Он не заметил, как вошел Рено и как долго и внимательно в него вглядывался.

– Мой друг, что с вами? – изумленно спросил француз. – Vous mе faites 1’effet d’un somnambule… Madame votre mere…[4 - Вы мне кажетесь лунатиком… Мадам ваша матушка…] или она не согласна?! Я, признаться, не ждал этого…

Сергей очнулся.

– Нет, она согласна, и мне даже не нужно было ее уговаривать. Она находит, что и речи быть не может, что я должен ехать…

Рено с удовольствием потер себе руки, но затем еще с большим изумлением взглянул на Сергея.

– Так что же, я не понимаю… значит, другое вас смущает?!.. Милый Serge, говорите со мной откровенно.

– Да, я должен поговорить с вами, Рено! Мне нечего от вас таиться, вы знаете, с какой радостью я еду, а между тем… я совсем не должен был бы радоваться, не должен был бы уезжать отсюда, потому что здесь я слишком многое покидаю…

– Что такое?

– Рено, я покидаю Таню… – едва слышно выговорил Сергей, опуская глаза перед своим воспитателем.

– Comment… ma petite fеe!..[5 - Как… маленькая фея!]

Он широко раскрыл глаза, расставил руки и представил из себя такую смешную фигуру, что если бы Сергей глядел на него, то и он, несмотря на все свое волнение, едва ли бы удержался от улыбки.

Затем Рено наконец сообразил в чем дело и тихонько назвал себя «imbеcile»[6 - Дурак (фр.).].

«О! У них, наверно, уже что-нибудь было, а я ничего не видел, я проглядел… где были глаза мои!..