Афонские рассказы

Наш вожак не любил, когда ему лезут в душу, но в этот раз не сдержался и пожаловался на богача:

– Эх! Петрос вроде пообещал выдать за меня племянницу, но взамен я должен сделать кое-что очень нехорошее. Я боюсь, что, если соглашусь, произойдет нечто страшное, но ведь и не согласиться я не смогу. Слишком сильно я люблю мою Ларису.

– И что этот богатей от тебя хочет? Неужели тебя чем-то можно смутить?

Георгиос с видимым отвращением поморщился и строго посмотрел на меня:

– Только ты, дружище, сделай одолжение, ничего и никому не говори.

– Договорились. Буду нем как рыба.

– Хорошо, ты мне как брат, и я знаю, что мой брат ничего и никому не скажет. – Георгиос тяжело и с болью вздохнул. – Короче, Петрос хочет, чтобы я украл ему с Афона, прямо из монастыря Дионисиат, руку святого Иоанна Предтечи.

– По-по-по. Матерь Божья! Ведь это же настоящее святотатство.

– Вот! И я о том же! – Георгиос с гневом метнул в воду большой плоский камень. Луна освещала море, и было видно, как камень лягушкой проскакал по воде несколько раз, пока не ушел на дно.

– Слушай, Георгиос, а зачем ему эта рука? Продать, что ли, хочет?

– Нет, он, видите ли, желает замуровать мощи в стену своего нового дома, того, что строится на пригорке. Думает, что так избавится от страха, который гложет его скупой дух уже долгое время. Когда-то, много лет назад, одна еврейка из Салоников на колдовских картах Таро нагадала Петросу, который в то время был простым банковским клерком, что тот умрет страшной смертью – сгорит в пламени собственного дома.

– Ну и дела! Матерь Божья! Возможно ли такое?!

– Не знаю. Он почему-то хочет именно эту руку. Видимо, думает, что такая святыня избавит его от этого страшного проклятия и даст спокойно умереть в старости. – Георгиос вдруг с сердечной теплотой сжал мою ладонь. – Если я решусь на это дело, ты пойдешь со мной?

Я посмотрел ему в лицо:

– Георгиос, если для тебя это так важно, я с тобой.

– Для меня это важно!

– Тогда давай все спокойно обсудим. Пойдем на дело только вдвоем, чтобы не привлекать ничьего внимания. Если селяне узнают про это, они нас накажут за святотатство. Я думаю, что Бог, в отличие от людей, может простить нас. Он ведь знает, что ты пошел на такой отчаянный поступок не из-за денег, а ради любви.