Rucciя

А остальные капээмовцы вроде бы ничего не успели понять.

На второй секунде все поломалось. Старлей едва коснувшись жесткой спиной груди Андрея, резко мотнул головой назад. Лицо взорвалось гранатой, ослепившей и сорвавшей дыхание – и тут как молотком ударило руку, лежавшую на «Бизоне»: татарский мент коротким рывком сломал капитану большой палец и запястье. Андрей, охнув, выпустил автомат и получил жестокий удар прикладом в солнечное сплетение. Сердце лопнуло и острым осколком перерезало грудь и горло, поэтому дышать стало нельзя.

Кириллов попытался отмахнуться ватной ногой, но чуть не повалился наземь – и тут же железный коготь сдавил гортань и впился в ямку под левым ухом, а чудовищный голос легко перекрыл и рокот дизелей, и рев потока боли, захлестывавшего голову:

– Заглушить моторы! Через секунды открываю огонь!

И сразу ударили автоматы.

5

Конечно, Российскому Союзу биофизическое сверхоружие не помешало бы, мы понимаем – но маленькому Татарстану, зажатому со всех сторон Российским Союзом, Уральским Союзом, Башкортостаном, Чувашией, Удмуртией… да не перечислить, кем еще! – оно необходимо просто позарез!

    Вячеслав Рыбаков

Там же, тогда же.

Ренат уже собрался предложить стоявшему рядом лупоглазому лейтенанту завершить, наконец, процедуру проверки, пока у КПМ не выстроилась совсем многокилометровая очередь – и в этот миг с некоторой оторопью увидел, как вредный старлей и здоровый капитан на секунду разошлись, потом вдруг сшиблись, а потом злобный мент развернул обмякшего собеседника лицом к колонне и что-то заорал, а колонна в ответ врубила моторы и выдавила из своих недр нескольких солдатиков, которые врезали из нескольких стволов.

Старлей огрызнулся парой умелых коротеньких очередей и, не выпуская капитана, ловко побежал спиной вперед к КПМ. Автоматчики на броне спрятали головы, зато из «КамАЗов», стоявших за транспортерами, начали выпрыгивать пятнистые спецназовцы. Они тут же рассыпались в играющую цепочку и рванули вперед. Одновременно передний БТР тронулся с места и потихоньку покатил за уволакиваемым командиром, как кобра за факиром.

Лупоглазый старший лейтенант, стоявший рядом, рявкнул: «Степанов, Губайдуллин – огонь!» – и, бегло прицелившись, одиночными выстрелами срезал двух ближайших спецназовцев. Потом рванул вперед, к старлею. Степанов, вскинув автомат, но не стреляя, бросился за ним, а побелевший Губайдуллин, закусив губу, загрохотал очередью на полмагазина, норовя попасть в невысокое солнышко.