Темная Материя (сборник)

– Отлично! Дальше O?

– Нет, чтобы показать, что G произносится как Г, а не как Х, надо после G поставить букву U, а также H – чтобы показать, что U не читается сама по себе, а только показывает, как правильно читать G, и буквы EY, показывающие, что слово не длинное и скоро кончится.

– Hguhey… дальше O?

– Нет, О во французском произносится как А или Ё, в зависимости от стоящих по соседству букв, ударения и времени года. Твое чистое О записывается как AUGHT, но слово не может кончаться на T, поэтому я добавлю нечитаемое окончание NGER.

Русский лингвист поставил бокал на стол, взял бумажку и написал «Го» и «Ге».

– И все?

– Да.

Француз с китайцем почесали в затылке.

– Хорошо, как твоя фамилия, брат?

– Щекочихин-Крестовоздвиженский.

– А давайте просто бухать? – первым нашелся китаец.

Русский кивнул, и француз с облегчением поднял тост за шипящие дифтонги.

Реабилитация

– Точно не будешь?

– Точно. Спасибо, мамочка.

Дверь холодильника открылась, и котлетку положили обратно в кастрюлю.

Еще теплая, перемазанная картофельным пюре, она встала у стенки, не зная куда себя деть. Другие котлеты оставили свои дела и уставились на нее.

Стало очень тихо.

Где-то далеко за пределами холодильника Маша открыла воду и стала мыть руки.

– Тебя что, не съели? – ужаснулся кто-то из задних рядов.

Перемазанная в картошке котлетка (ее звали Лиза) вместо ответа безвольно опустилась на дно кастрюли.

Коллектив заволновался, как ржаное поле.

– Невкусная… Она невкусная! Невкусная она! – понеслось над кастрюлей.

Кое-кто начал всхлипывать.

– Стыд-то какой, Господи! – большая котлета выступила вперед и строго посмотрела на Лизу. – Ты что, невкусная?!

Плечи у Лизы задрожали, и она горько заплакала.

– Нет! Я очень вкусная! – рыдала она, размазывая картошку по лицу. – Как вы можете так говорить? Я же из одного с вами теста!

– То-то и оно! – крупная котлета (а ее звали Наталья Павловна) давно недолюбливала Лизу, потому что считала выскочкой.

«Я пытаюсь быть объективной. В конце концов, теперь по ней будут судить обо всех нас!» – говорила она себе.

– Теперь по тебе будут судить обо всех нас, понимаешь!? – Наталья Павловна сделала еще шаг вперед. – Может, ты подгорела?!

– Подгорела!..