Один шаг в Зазеркалье. Мистический андеграунд (сборник)

– А теперь постарайся увидеть какой-либо образ и обрисуй его несколькими линиями.

Я смотрел на расплывчатые фигуры минут пять, пока не появился смутный образ, и я, чтобы сделать его поотчетливее, нанес несколько линий. Получилась угрюмая, перекошенная физиономия, устало глядящая мимо меня.

Фея скептически осмотрела ее и заметила:

– Ну, этот откуда-то из подвалов выполз. Старайся создавать благородные образы, учись не вызывать дурных настроений у ближних. И так много мрака вокруг, и так все задыхаются от этой помойки.

Это вот мы можем нырнуть в помойку и вынырнуть, как крепыши. А другой какой-нибудь нырнет – и будет потом выбираться несколько инкарнаций.

– Да это случайно так получилось, – оправдывался я.

– Это, – сказала Фея, – не просто так – ты нарисовал одного из своих злобных «дедов». Они так и выглядят. Это хороший способ избавиться от какого-нибудь «деда», который тебя достает. Нарисуй его, а рисунок затем сожги.

– Что же такое «дед»? – спросил я.

– Твоя агрессия, – сказала Фея.

 – Или депрессия, по-православному – уныние. Это значит, что один из твоих «дедов» активизировался.

– Наконец-то он и от тебя чему-нибудь научится, – отметил Джи.

Меж тем незаметно наступил вечер.

– Пора, Гурий, отправляться на празднование моего пятидесятилетия, – напомнил Джи.

Он оделся и весело посмотрел на Фею, пытаясь передать ей оптимизм и бодрость. Но Фея расстроенно затянулась сигаретой и, выпуская дым, пренебрежительно произнесла:

– Значит, все-таки пойдешь навещать магиссу? И тебе все равно, какие она про тебя сплетни распускает, и что каждое твое слово потом переврут и высмеют?

– Гурджиев, – сказал Джи, улыбаясь, – даже сам выдумывал и распускал невероятные сплетни о себе.

Я нахожусь в более удобном положении: за меня это с удовольствием делают другие.

– Ну, хотя бы приходи не очень поздно, – сказала Фея. – Для меня у тебя никогда нет времени, а для других – сколько угодно.

Я взял сумку и вышел вслед за Джи.

Мы быстро доехали на метро до «Белорусской».

Вечер был морозным, в темно-синем небе светила большая желтая луна, навевая меланхолию и оцепенение.

– Постарайся быть внимательным, – сказал Джи, – и запоминай все, что будет происходить. Ты сможешь понять события позднее, а пока – просто присматривайся.

Мы шли мимо массивных старинных особняков, рядом с которыми высились многоэтажные дома. Было холодно, но продавцы цветов с посиневшими от морозного ветра лицами продолжали упорно стоять у своих прилавков.