Один шаг в Зазеркалье. Мистический андеграунд (сборник)

Во мне всегда присутствовало опасение, что мирская девушка, какой бы привлекательной она ни была, может загасить мою мечту о небесной жизни.

– Лобелия – мистический цветок, – заметил Джи. – Постарайся сохранить семена и посадить их, когда вернешься домой. Если они прорастут, у тебя появится мощный союзник на тонком плане.

Я снисходительно улыбнулся, не веря его словам.

– У растений, – с полной серьезностью продолжал Джи, – коллективная душа на тонком плане. И если ты в дружеских отношениях с одним из них, то и с другими тоже.

Растения вообще являются космическим транспортом и могут унести тебя в далекие миры или помочь в решении проблем. Но тебе пока трудно это почувствовать, потому что ты любишь грубые стихии.

Я молча размышлял над его словами по дороге в гостиницу. Когда мы вошли в холл, я заметил Нормана в строгом костюме с бабочкой, сбегавшего по широкой лестнице.

– Я спешу! – крикнул он на бегу. – Я узнал, что в этом городе есть оправы для очков производства ФРГ. Таких нигде нет в продаже!

Вдруг он остановился, потер переносицу и заявил:

– Для доказательства полной лояльности к «Кадарсису» вы должны помочь мне выбрать наилучшую оправу.

Следуйте за мной!

Мы подчинились.

– Я не могу понять, – говорил Норман, когда мы почти бежали рядом с ним по безлюдной пыльной улице, – почему вы оба производите впечатление людей не очень практичных. Взять вас, например, Гурий: что у вас вообще за интересы?

«Ни за что не открою своей сокровенной мечты о небесах этому надменному человеку», – подумал я и ответил:

– Я хочу во снах узнавать правду о других людях.

– Вот видите, – торжествующе сказал Норман, – увлекаетесь разной ерундой…

– Вот вчера, например, – ответил я, задетый его ремаркой, – мне снилось, что вы беседуете с Джи. Вы довольно откровенно рассказывали ему о музыкантах нечто интересное.

– Да? И что же я говорил?

– Вы говорили, что Жорж – более одаренный музыкант, чем Вольдемар, но поскольку Вольдемар льстит вам, вы больше хвалите его игру.

А прогрессу барабанщика мешает слишком большое количество обожательниц, – и я бросил на Нормана быстрый взгляд, ожидая, какой эффект произведут мои слова.

– Вы забываетесь, – с легкой угрозой ответил Норман. – Если только Джи не пересказывает вам мои мысли. Но это было бы еще большим абсурдом… Почему же я никогда не вижу снов?! Только очень редко, что-то черно-белое, незапоминающееся.

– А в детстве ты видел сны? – спросил Джи.