Один шаг в Зазеркалье. Мистический андеграунд (сборник)

Голос у Александра был отчужденно-холодным, но текст звучал интересно; он с видимым удовольствием несколько раз повторил припев:

В руках его вальтер,

в руках его вальтер,

в руках его Вальтер Скотт.

– Потрясающе! – сказал Джи. – Тебе удалось почувствовать нечто запредельное. Как ты смог проникнуть вглубь этой странной полушарлатанской фигуры Челионати, которую я представляю на сцене жизни?

«А меня Джи не хвалит, как бы я ни старался», – мрачно думал я, продолжая готовить закуску.

– Недавно я виделся с Евгением, – сказал Александр.

 – Мы обсуждали тему запредельной тьмы. Я написал еще одну балладу и, если вы хотите, могу спеть ее.

– Конечно, – с энтузиазмом поддержал Джи, – продолжай.

– «Этот синий сеньор Астарот…» – начал Александр с ледяной интонацией, резко ударив по струнам.

Я перестал прислушиваться, ибо текст баллады был пугающим. Приготовив закуску под звуки песни о чьем-то белом теле, навевающей кладбищенскую жуть, я вошел в комнату с подносом, уставленным тарелками, и услышал начало следующего куплета:

Двадцать миллионов в речку,

Двадцать миллионов в печку,

Наши автоматы не дают осечки…

Я накрыл на стол и съежился на стуле, прячась от тягостной ледяной атмосферы, не зная, как вернуться к состоянию внутреннего комфорта.

Баллада закончилась сильным аккордом, от которого лопнула пара струн. Александр запрокинул голову и закрыл глаза, словно в экстазе. Джи отставил свой бокал и воодушевленно произнес:

– Ну вот, теперь мы можем и закусить слегка.

Почему бы нам, Александр, не перебраться за накрытый стол?

«Отлично, – пронеслось у меня в голове, – начинается более приятная часть визита».

Вдруг я увидел, что атмосфера в комнате засверкала перламутровым блеском. Она привлекала меня ощущением внутреннего взлета, но в то же время отпугивала неземным холодом. Александр, небрежно бросив гитару, сел к столу и, налив себе полный стакан вина, залпом осушил его.

– Я постоянно общаюсь теперь с Евгением, – заговорил он.

 – Эльдар – это лишь его отражение в темном зеркале. Евгений раскрыл мне глубину Великого Делания, давая инструкции в контексте инспираций Фламеля и Бэзила Валентина. Он дал мне задание изучить их труды в подлиннике, и я уже стал приближаться к Работе в Красном.

– Как же тебе это удалось? – поинтересовался Джи.

– Сделав некоторое усилие, я за два месяца изучил французский и прочел их труды. Теперь в Нигредо для меня не осталось секретов.