Охота пуще неволи

Он тут же улыбнулся – и всё стало на свои места. Она даже не заметила, как они подъехали к дому Алексея и, лишь когда он собрался выходить, чтоб отворить ворота, она увидела, что они уже приехали. Сердце вновь заколотилось, она уткнулась лицом в цветы.

– Лена! Ты заходи, пока я с машиной тут разберусь на ночь. Ключ у тебя есть.

– Откуда?

– А ты подумай!

– Под ковриком? Ты его не убрал? – она быстро поднялась по ступенькам, приподняла коврик. Ключ лежал на «своём месте».

Она открыла дом и несмело вошла. Пахло чужим, но до боли близким; не включая свет, она села на кухне, наблюдая, как он что-то делает под открытым капотом машины.

Встала, несмело открыла холодильник. Кусочек сыра и полный лоток яиц, начатая бутылка водки и замороженное «в камень» мясо в морозильном отсеке. «Холостяцкая хижина» – почему-то мелькнула весёлая мысль. Пока пришёл Алексей, она вскипятила воду в чайнике и поджарила на остатках маргарина несколько яиц.

Поискала хлеб – в хлебнице пусто.

– Лёша. У тебя даже хлеба нет. Как ты так живешь?

– Да, ты знаешь, сам иногда удивляюсь. Но у меня есть сухари. – Он достал из кухонного шкафчика полбуханки чёрствого черного хлеба, – вот. Сейчас я из него буду хлеб делать. Для тебя лично.

– А тебе?

– Ну и для себя.

Он разломал пополам хлеб, положил на чайник одну половинку, сняв с чайника крышку. Первый сухарь на пару превратился в подобие хлеба, и они со смехом кое-как съели яичницу, выпили свежезаваренного чая.

Поднялись наверх после того, как Лена помыла посуду не без помощи Алексея. Вскоре свет на втором этаже дома Алексея погас, и на улице наступила полная темнота. А где-то в конце улицы щёлкал и заливался трелями неутомимый соловей.

* * *

Серега, с набухающим большим синяком на лбу, кое-как завел проводами машину. Бешенство, обида, злость, ненависть застилали глаза.

Как доехал до Костика – не помнит, помнит лишь, что проехал на красный свет, чуть не столкнувшись с какой-то легковой машиной.

Костя, увидев Сергея с заплывшими глазами, заржал:

– Не все тебе, бык, бодаться. Где-то ж нарвался, хвались!

– Костя, гадом буду, охотовед за бабу отстегнул мне по бровям. Я ж его не прощу, я ж его зубами буду грызть, Костя! Я его бесплатно привалю, падлу эту. Оох, Костя, что я с ним сделаю.