Охота пуще неволи

До позднего вечера пробыли в лесу. Развели костер, собирали цветы, уже в сумерках полюбовались тягой вальдшнепа и стремительными, с потрескиванием, брачными полетами чирков.

Возвратились домой уже в темноте. Пока Алексей ставил машину, Таня с детьми вошли в дом. Она же и подняла с пола валяющийся листок, пробежала глазами и присела на стул, закусив губу. В дрожащей руке сжала записку, заканчивающуюся словами « … очень переживаю. Целую. Оля».

Алексей поставил машину, захватил охапку березовых дров и сразу стал растапливать котел отопления.

Дети, быстро умывшись, отправились спать, и вскоре в доме наступила тишина. Он поднялся наверх, открыл двери спальни – Таня спала. Подошел к кровати – удивительно, но она, закутавшись в одеяло, не шелохнулась, даже не слышно дыхания. Поцеловав ее в щеку, принял ванну и, стараясь ее не тревожить, улегся рядом и быстро уснул, не слыша, как она поднялась, накинув халат, спустилась на кухню, села за стол, закурила, уставившись мокрыми от слез глазами на букет «котиков» на подоконнике. Так и просидела на кухне почти до рассвета. Лишь, когда увидела, что на улице стало сереть, сделала себе крепкого кофе, достала косметичку из сумочки, висящей на спинке стула, и отправилась в ванную.

Когда Алексей проснулся, Таня уже собралась в дорогу.

– Привет, Таня. А я так спал, что даже и не слышал, как ты встала. А ты что, в город собралась? Давай-ка я тебя свожу. Сейчас только машину прогрею, – потянулся поцеловать ее в губы, но она увернулась, и он неловко чмокнул ее в щеку.

 – Ты плохо спала? Вот, блин, извини, что-то сморило меня! Сейчас, сейчас кофейку, и поедем.

– Леша! Мы сейчас поедем на вокзал. Не надо греть машину.

– Не понял. Что случилось?

– Ничего. Нам домой надо. Вот проведали тебя. Слава богу, жив-здоров. Еще как здоров! – она закурила. – А нам надо ехать. Завтра на работу, детям в школу. Да и тебе надо сил набираться. Мало ли что!

– Мать! Я что-то не понимаю. Ты чего?

– Леша! Ни-че-го! Дети! – крикнула вверх по лестнице, – быстренько завтракать и поехали домой!

– Таня, – Алексей взял ее за локти, повернул к себе, – что случилось?

Она упрямо не смотрела на него, уставившись на цветы.

Потом, освободившись от него, стала расставлять на столе тарелки и чашки.

Позавтракали молча. Удивленные дети молчали. Алексей же, пытавшийся сначала как-то шутить, уставился в свою тарелку и молча ковырял в ней вилкой. Таня вообще есть не стала, глотнула кофе и поднялась собирать детские вещи.