Охота пуще неволи

Глухариные яйца являлись хорошим подспорьем в кормлении растущих поросят, хорошей добавкой материнскому молоку, корешкам-кореньям и молодым ранним грибам в рационе питания поросят. Горестное, обиженное квохтанье глухарок не омрачало настроения шустрого, пестрого, вечно голодного табунка черных пятачков.

Свиноматка глубоко вздохнула, повернулась раненым боком к снегу, прислушалась. Где-то за ручьем по её следам она услышала осторожные шаги человека. Уже рассвело, шаги послышались вновь, затем разделились. Людей, как услышала самка, было уже несколько, а к скрипу их шагов добавилось хрипящее повзвизгивание собак.

Самка с трудом поднялась. Одна нога вообще уже не чувствовалась; от потери крови и утреннего мороза шаги давались с трудом. Раны вновь закровоточили. Медленно, тяжело хромая, матка двинулась от опасного преследования. Но тут до нее донесся быстро приближающийся хруст снега. Резко повернувшись, самка увидела настигающих ее двух лаек. Завидев дикую свинью, лайки взахлеб залились злобным лаем, с двух сторон все ближе приближаясь к раненому зверю, пытаясь укусить. Свиноматка не могла сделать резкого выпада-скачка, не могла и убежать. Ей пришлось отбиваться от наседающих собак. Она почувствовала острые ядовитые укусы за ноги, за бока. Собаки ловко увертывались от ее мощных челюстей, облаивали, хватали и сразу отскакивали. Они кружили вокруг, стараясь не дать ей возможности двинуться ни вперед, ни назад. Громкий лай собак и укусы, больные хватки острых зубов, боль от открывшихся ран, боль в животе испуганных, еще не родившихся на свет поросят, не позволили самке увидеть и услышать осторожно подкрадывающихся людей. Лишь в самый последний момент она увидела осыпающийся с молодой елки снег и злое лицо человека, смотрящего на нее через прицел оружия. Выстрела она не услышала. Выпущенная с близкого расстояния пуля попала ровно под ухо – в голову… Она умерла мгновенно. Собаки набросились на поверженного зверя, стали рвать шкуру, шерсть. Человек подбежал из-за елки с ножом в одной руке и ружьем в другой руке, пнул тушу ногой и, быстро поставив оружие прикладом в снег, перерезал горло, выпуская кровь, не замечая шевелящийся живот убитой самки. Собаки, отталкивая друг друга, с жадностью хватают кровавый снег, стараясь ухватить языками вытекающую, булькающую пузырями кровь из рваной раны. Вскоре послышался треск сучьев, хруст снега, тяжелое дыхание лошади. К убитой самке подогнали сани, забросили на них тушу свиньи и прикрыли ее соломой.