После запятой

Раскладывала знакомые уже вещи по полочкам для порядка – за время моего отсутствия они снова разметались – вот твой детский матросский костюмчик, вот твой сдувшийся от времени двухцветный резиновый мяч, вот твой старый ботинок – коричневый, с отклеившейся подошвой – не знаю, зачем ты его хранишь, ну ладно – вот, привет, твоя любимая книжка про путешествия, вот твоя первая любовь, смотрит через заваленный немытыми тарелками стол в ночное окно, опершись на ладонь, устало не поправляет выбившуюся на глаза прядь, вот твой первый игрушечный пистолет, нет, второй – первый был деревянным, вот твои «Три мушкетера» – они в другом издании, чем мои, но ничего, мы их поставим рядом.

Это тоже был выход – приручив местность, соединить его население с моим, водящимся на этом уровне, – вот моя любимая кукла, правда, не ходящая, но зато моргающая – ей соседский мальчишка назло мне выковырял один глаз, и я предпочитаю на нее не смотреть, но не в силах выбросить, вот мой плюшевый мишка, подаренный мне на зубок, он тогда был с меня ростом, есть фотография; вот мое первое нарядное платье, мама не помнит, куда оно задевалось, но оно осталось здесь, вот моя первая любовь – пардон, кого это ты имеешь в виду? – а что, мало ли было увлечений, можно создать собирательный образ для поддержки справедливости и равновесия. И пойти дальше, и так по всем уровням. Рядом с твоими формулами мы бы расположили мои картины – тогда я прекратила их писать, но те, что были, ведь нравились тебе? Выбрав этот занудный путь, надо было пройти его быстрее, и, уж во всяком случае, не отвлекаться. А я своими отстранениями, отступлениями, возвращениями создала непроходимый лабиринт, в котором потерялась сама и запутала тебя. И при этом затянула весь процесс при твоей аллергии к захватническим движениям. И еще ты замечал то, чего я совсем не учитывала, – вместо себя я при встречах подсовывала тебе пустоту. Из всего этого уже нельзя было выбраться иначе, как выйдя совсем. Что ты и попытался сделать. Лабиринт так прочно обвил нас своими ответвлениями и обложил тупиками, что для освобождения тебе пришлось применить взрывную силу. Но ее ударной волной нас самих разбросало в разные стороны. Сотрясение произошло в минуту, когда я снова находилась в тебе, в одном из отделений, но не в привычном, а новом. Это был явный прогресс. Я уже и с ним начала свыкаться. Я как раз заканчивала натягивать бельевую веревку.