Гражданка

Вроде бы всё уладили, даги притихли, но видать мозгов совсем мало и через месяц снова начали голову подымать и пришлось их опять учить крепким русским кулаком, причём целым разведбатальоном, где был крепкий воинский коллектив и хороший принцип – «Один за всех и все за одного».

Вот на фоне этих событий пришлось и мне, как начальнику артиллерии, вмешаться в воспитательный процесс. Видя бессилье командиров подразделений, а может неопытность, пришлось применить довольно рискованный ход. И если дальше пошло что-то не так – уголовка мне была бы обеспечена.

Причём с такой херовой формулировкой, как – «Разжигание национальной розни в воинском коллективе, приведшей к тяжким последствиям….».

Неожиданно пришёл в казарму и по тревоге построил весь личный состав обоих дивизионов, вместе с командным составом. Вывел из строя семерых дагестанцев и показал им на строй. После чего больно ткнул пальцем в солнечное сплетение лидера даговской группировки.

– Ну…, боец, ответь мне – Сколько стоит человек в строю? Ты что пучишь глаза? Тебе что не нравится – То, что я тебя пальцем ткнул или мой вопрос? Чего молчишь? Отвечай….

Или говори, сколько человек, или пошли меня на х…й. Покажи свою крутость. Ты же Даг… Гордый кавказский мужик. Вы же умеете, когда вас толпа, а офицер один…. Я уж про простого солдата вообще молчу. Так ты что молчишь, солдат? – Я яростно затряс дага за плечо, а потом повернулся к строю.

– Ну…, что вы ссыте…? Кого…? Вот это чмо….? Вот он сейчас стоит и не знает, как поступить, потому что видит, что офицер вообще не боится его.

Боится послать его на х…й, потому что понимает, что сразу же получит в рыло. И так хорошо….. получит. Я ведь не буду ему говорить – Как вы разговариваете, товарищ солдат, с подполковником…? Я ему прямо в рожу возьму и со всей русской дури въеду и рожа его превратиться в сковородку, потому что вот этот шнобель, называемый носом, будет внутри вот этой бестолковой головы, – я не выдержал и очень хлёстко влепил по голове затрещину. После чего вновь повернулся к строю.

– Вот смотрите – он молчит. Он даже не дёргается. И его земляки тоже молчат. А почему? А потому что они не могут понять непонятного поведения начальника артиллерии – то ли он сошёл с ума? То ли он ничего не боится? Не боюсь я…. И вы чего боитесь? Их всего семь человек. Посмотрите, всего семь… Жалкая кучка ублюдков, которые возомнили о себе многое. Я неправильно сейчас поступаю, но хочу хоть немного в вас что-то мужское пробудить.