Гражданка

Я положил на стол три бумажки и щелчком отправил их к Виктору Николаевичу, – вот тут объяснительная… А, вот тут номер телефона главного редактора телевидения. Позвоните ему завтра и уточните насчёт репортажа. Думаю, вам будет интересно. А в третьей мой рапорт на увольнение. Раз нет доверия ко мне и моим словам – пришло время искать это доверие в другом месте. Так как я пенсионер и мне отрабатывать две недели не надо – то это моё последнее дежурство. Очень приятно было работать в компании.

А за сим до свидание. Через три дня приеду за расчётом.

За пять минут, что я собирал в сумку свои немногочисленные вещи, весть о моём увольнение облетела всех в офисе и всё это время меня сопровождали удивлённые и сочувственные взгляды. Всё-таки у меня тут был твёрдый авторитет, наработанный добросовестной работой. Да и у меня было двойственное чувство. С одной стороны было жалко покидать наработанное место, налаженную работу, хороший коллектив, а с другой стороны было и облегчение, от ощущения начала совсем новой жизни.

Пока ещё неизведанной и неизвестной…

Твёрдо нажал кнопку и через открытую дверь, шагнул в лифт, в котором стояла смущённая молодая женщина.

– Скажите пожалуйста…, – несмело обратилась ко мне женщина, – я тут первый день работаю… А где тут первый этаж? Нажимаю кнопку первого этажа, а всё время попадаю в подвал…

С каменным выражением лица, хотя меня всего распирало от хохота, я нажал на кнопку второго, что как раз в нашем офисном здании и соответствовало первому этажу.

Молча доехали до первого этажа и женщина резво почесала в сторону женского туалета и я наконец-то расхохотался во всё горло, представив как она бедняжка жалась изо всех сил от желания банально и именно вот здесь поссать и при этом сохранять невозмутимый вид. На мой неистовый хохот из комнаты охраны выскочил Юра Булатов и в удивление вылупил на меня глаза: – Гарнизон, ты чего? Крыша поехала…?

А я ещё больше расхохотался глядя на изумлённого Булатова, а когда закончился приступ смеха, сумел выдавить: – Уволился, Юра вот и смешно стало…

На следующий день, ближе к обеду позвонил Виктор Николаевич: – Борис Геннадьевич, ну… – остыл?

– Остыл….

Остыл, Виктор Николаевич

– Оооо… Это хорошо. Я тут разобрался и на телевидение позвонил. Там тоже разобрались и хорошо накрутили журналистке хвост. Так что я не прав.