Дело об инженерском городе (сборник)

И только еще через полгода, ценою огромных усилий, ценою нелепейших объяснений с горбатой Дашенькой, – выжившая из ума старуха всецело пребывает в том призрачном, феерическом мире, где ее драгоценный братец блистательно молод, где он – лукавый гостиничный виртуоз «Пирамидки» и «Карамболя» – ежедневно меняет бороды, парики, портсигары, тросточки, отправляясь с вечерней конкой в «Европейскую» или в «Донскую» порезвиться на бильярде, где его беспрестанно разыскивают обмишурившиеся партнеры, доверчиво принявшие притворщика-аса за неумелого новичка, и где, по всей видимости, ему угрожает расправой один проигравшийся до копейки акцизный чиновник, о котором несчастная Дашенька говорила с тревожным негодованием, то и дело поглядывая на меня, – ценою постыдных ухищрений (пришлось изображать из себя бильярдного шулера – верного компаньона Станислава Модестовича, чтобы вынудить Дашеньку поискать в заветной шкатулке – «Стало быть, надобно, милая! Для важного дела!» – его последние письма) мне удалось узнать, что почетный член четырех академий, вечный житель нетленных энциклопедий, облюбовав для профессорства какой-то забытый Создателем Лютер Колледж, поселился в идиллическом захолустье, в назойливо живописном – судя по присланным Дашеньке снимкам, – аккуратно прилепившемся к пологим холмам городке, чье название, как и все, что связано с д-ром Казиным, дает несомненный привкус театральности и карнавальности – Декора… 21 °Скай Лайн, Декора, штат Айова…

Там-то его и настигло нижеследующее послание.

2

«Станислав Модестович!

Затеянный вами в Толидо комедийный спектакль вполне убедил меня в том, что с годами – да еще с какими годами, о новоявленный Мафусаил! – вы не утратили способность к трюкачеству. Однако и я, надеюсь, сумел вам напомнить своей проницательностью тех ваших редких партнеров, которые смело хватали вас кто за рыжую эспаньолку, кто за турецкий нос (ах, чего только не было в стародавние времена в магазинчике “Мельпомена” на Арсенальной!), распознав в вас по какому-нибудь немыслимому, виртуозно исполненному абриколю “генерала от бильярда”…

Этот праздничный, буффонадный чин, пожалованный вам на рождественском маскараде атаманом Самсоновым, да жалкие Дашенькины украшения, соблазнившие вас в минуту отчаяния, – вот все, чем вы обладали в тот незапамятный день, когда вы отплыли на баркасе “Орфей”, осторожно примазавшись к молчаливому обществу удрученных деникинских офицеров, от берегов отечества.