Пугачев и его сообщники. 1774 г. Том 2

Нижегородский губернатор исполнил приказание, но манифест был настолько непонятен для народа, что приводил его к совершенно превратным толкам. Жители Козмодемьянска уверяли, что прочтенный им манифест повелевал не называть Пугачева императором, а именовать его Балтийских островов князем[7 - Рапорт Ступишина Бибикову 9 февраля 1774 г. // Гос. архив, VI, д. № 466.], а жители села Татинцева, той же губернии, говорили, что Пугачева приказано называть Голштинским князем и что с ним пришло несколько тысяч голштинской пехоты и артиллерии.

Такое толкование заставило генерала Бибикова приказать прочитать манифест еще несколько раз, с объяснением его истинного значения[8 - Письма Бибикова генералам Брандту и Ступишину от 19 февраля 1774 г. // Гос. архив, VI, д. № 466 и 485.], а затем обратиться к населению со следующим объявлением[9 - От 19 февраля // Там же, д. № 507.]:

«Указ ее императорского величества самодержицы всероссийской, из учрежденной в Казани, по высочайшему именному указу, секретной комиссии.

Объявляется всенародно.

По следствиям, произведенным в сей комиссии, открылось, что многие как городские, сельские, так и деревенские жители по простоте и глупости своей, прямой силы и разума публикованных ее императорского величества манифестов о злодее, лжесамозванце, беглом казаке Емельяне Пугачеве, не понимают и делают оным свои глупые и кривые толки. А напротив того, другие, по злонравию своему и склонности к лжесамозванцу, бунтовщику и разбойнику, коварно вымышляют и рассеивают о нем в простом народе ложные плевелы, служащие ко вреду общенародного спокойствия и тишины.

Чего ради секретная комиссия за нужное почитает сим ее величества указом подтвердить: первым, простакам, чтобы они старались воздержать себя ото всех глупых и кривых толков, но знали бы и утвердились несомненно, что Пугачев сущий злодей, бунтовщик и враг отечеству, беглый с Дона казак, а потому и не верили бы ни под каким видом происходящим от сообщников сего злодея ложным плевелам и разглашениям, под опасением за слепое легковерие жестокого наказания.

А последним, коварно и умышленно рассеивателям ложных плевел, в последний раз здесь напоминается, чтобы перестали быт врагами своему отечеству и покорились бы безмятежно высочайшей ее императорского величества, яко от Бога предоставленной власти.