Боги и Люди. Истории про человечных богов и благородных людей

Малуша Деване и Святобору в ноги поклонилась, а Святобор ей лукаво улыбнулся и палец ко рту прижал. Кивнула ему Малуша, поняла, мол.

Развернули Боги коней и вмиг исчезли из виду. Но зато возник Свида, теперь уже в человеческом облике, чтоб мальца не наводить на мысли.

– Свидимся, Малушка. Скоро сыроежки пойдут, приходи ломать.

И исчез. Малуша и ответить не успела. А Ванятка так и вовсе его не заметил.

Ну, а как их дома встретили, это другой рассказ. Но ни Малуша, ни Ванятка словом не обмолвились, где они побывали.

В лесу и точка. Только внукам, когда вроде как сказку рассказывали, так об этом речь вели. Никто, конечно, не поверил. Хотя браслет Малуша сберегла и внучке любимой потом передала. А щенок вырос в такого сторожевого пса, что все диву давались. Ну и пошла от него порода особая. С виду волки, но верные, как собаки.

И долго ещё молчали мы, примеряя к себе все обстоятельства этой истории…

СКАЗКА О ТОМ, КАК ЯРИЛО В ЛЮБВИ ПОМОГ

На весёлую беседу

Дроли не явилися:

Они шли через болото,

Клюквой подавилися.

Я пришёл на посидуху,

Не нашёл свою засуху,

– скороговоркой пропел-прокричал дед Матвей, удобно устроившись на брёвнах. Я молча ждал продолжения, уже заранее ожидая очередную бывальщину.

– А дело было так, – продолжил дед Матвей.

На всю округу из нашей деревни что парни, что девки очень ценились как женихи-невесты. Парни хозяйственные, девки работящие. А уж попеть-поплясать да хороводы водить – никому за ними не поспеть.

Самый завидный жених был Гордыня, Путятин сын. Всем взял парень – и рост подходящий, и плечи с косую сажень, и лицом светел. Но норов у него был никчёмный: задиристый, горделивый, себя выше всех считал. Не зря Гордыней его прозвали. Но в работе, надо сказать, тоже всегда первый, всё в руках горело. Тут уж худого слова не вымолвишь. А девки всё обхаживали его, как могли. Только он на девок, вроде, и не смотрит. На гулянье, бывало, во всех играх первый, столб вслепую всегда первый срубал, да так, что соперника столб сваливал.

Но, как до хороводов дело доходит, поворачивается – и прочь. Постепенно так всех девок от себя и отвадил.

Только одна, Ясуня, Милованова дочка, не отступалась. На других парней и не смотрела, сватам отказывала. Милован, на что уж дочку любил и не неволил, поругивать её стал:

– Смотри, Ясуня, пробросаешься! Будешь век одна куковать!

Она только вздыхает.

И вот, однажды, наступил Ярилин День.