Год Дракона

Это дикий сброд из лагерей в Сахаре – там и арабы, и негры из центральной Африки, и чёрт знает кто ещё. Это корыто не пошло ни в Марсель, ни в Неаполь, а попёрлось почему-то в Дубровник. Если мы их стащим на берег и займёмся дезактивацией – хоть один из этой тысячи обязательно просочится, чудес не бывает. Если мы промедлим с решением – поднимется вой, начнутся «спонтанные» выступления «возмущённой общественности». Да уже начались – сетевые дневники европейских «правозащитников» сообщили о том, что югославские «расисты» не пускают «беженцев» на берег, едва только корыто замаячило на горизонте.

В любом случае, как бы мы не поступили – попытавшись от них избавиться или оставив подыхать на воде – получим град бутылок с зажигательной смесью в окна наших посольств по всей Европе, я уже не говорю о Востоке.

– Тупик?!

– Цугцванг это называется.

– А сообщить правду?

– А толку?! – Майзель повернул к Андрею пылающее от ярости лицо. – А комиссии, а толпы «активистов», желающих непременно удостовериться лично? Это недели, Дюхон! За это время половина из них сдохнет в адских мучениях, а виноваты окажемся мы – бессердечные злодеи, исламофобы, расисты и прочая, и прочая.

– То есть вам придётся их убить, – тихо выговорил Андрей. – Это чудовищно, Дань. Эти мальчишки, – они ведь ни в чём не виноваты.

– Наши люди, которых какие-то упыри пытаются убить посредством этих мальчишек, виноваты ещё меньше, – прищурился Майзель. – Дубровник, который они хотят превратить в гниющую яму на многие годы.

Санитарные кордоны по всей стране, нарушенные коммуникации, закрытые для туристов пляжи – десятки миллионов крон ущерба, исчезновение с таким трудом созданных рабочих мест. Если придётся выбирать между нашими и не нашими – думаю, не нужно быть гением, чтобы понять, какой выбор я сделаю.

– Но ты ещё не решил, – полуутвердительно-полувопросительно произнёс Корабельщиков.

– Сейчас от меня уже ничего не зависит, – Майзель смотрел вперёд, на дорогу. – Будет, как решат специалисты – военные, медики, дипломаты.

Вацлав и Александр. А я – всем, что у меня есть, поддержу их решение, обеспечу его. Вот так, Дюхон.

Майзель умолк, явно задумавшись.

Андрей покачал головой и уставился в экран. Он увидел, как жёлтая точка, стремительно нагоняя их, превратилась в плоскую, словно воротник очковой змеи, «Феррари». Повисев у них на хвосте не больше пяти секунд, «Феррари» заморгала дальним светом, и Андрей увидел разевающего рот водителя, давящего на клаксон.