Год Дракона

Экран разделился по вертикали на две неравные части: четыре пятых заняло основное изображение – водная гладь с неподвижно застывшим на ней большим судном и несколькими корабликами поменьше, окружившими танкер со всех сторон, на почтительном расстоянии; в оставшейся одной пятой появились несколько рамок. В одном из фреймов Андрей узнал Богушека, остальные участники видеомоста – все, как один, в военной форме – были ему, конечно же, незнакомы.

– Слушаю, – отрывисто скомандовал Майзель.

– На совете принято решение уничтожить судно и всё, что на нём находится.

Вирулентность штаммов чрезвычайно высокая, медики не могут гарантировать даже пятидесятипроцентную вероятность локализации эпидемии. Отпечаток генома туляремии на восемьдесят процентов совпадает с советской разработкой из Оболенска, но модифицированного, скорее всего, в Колумбии. Официально лаборатория принадлежит саудовскому концерну по производству пестицидов, но это, очевидно, ширма, причём довольно грубая.

– Дальше, – кивнул Майзель.

– Лихорадка Марбурга тоже, скорее всего, оттуда, но слишком мало времени, чтобы установить достоверно.

– Ясно. Когда начинается операция?

– Сорок секунд до сброса снаряда, – ответил Богушек, посмотрев куда-то, видимо, на таймер.

– Ужас какой, – вырвалось у Корабельщикова.

Основное изображение дёрнулось и изменилось – вместо обычного, цветного, стало как будто инвертированным, с преобладанием зелёных и синих тонов.

– Обычные камеры отключены, работают только тау-приборы, – прокомментировал Майзель.

 – Включили глушение сигналов по всем прочим диапазонам.

Глотая кислую слюну, Андрей не мог оторвать взгляд от экрана. Какой-то предмет, медленно, словно в рапиде, опускался на палубу танкера. Прошло ещё несколько невероятно долгих секунд, а потом Корабельщиков увидел огненный – сине-зелёный – шар на месте судна.

– Это что? – хрипло спросил он.

– Термобарический боеприпас, – ответил Майзель. Андрею показалось, что голос его еле заметно дрогнул. – Всё.

В воздухе вращались какие-то осколки, ошмётки, фрагменты, падая в воду.

Корабли, окружавшие то, что ещё минуту назад было судном с сотнями людей на борту, задвигались, выполняя некие, вероятно, предусмотренные приказом, действия.

– Убрать изображение, – безжизненным голосом произнёс Майзель.

Фрейм с Богушеком занял весь экран. Лицо его выражало непреклонную решимость – и скорбь.

– Сообщи, если обнаружите что-нибудь интересное, – Майзель сложил руки на груди.