По ту сторону просветления

Теперь тебе понятно, отчего в следующем воплощении в Аравии так ныли суставы и постоянно донимала нестерпимая боль в спине, хоть запястья и пальцы украшали золотые браслеты и перстни, а тело покрывал тончайший шелк. Изящные танцовщицы томно изгибались под струящиеся звуки рабаба и нея, подбивая такт звоном сагатов, а ты, глядя на них, все равно стискивал зубы и морщился от боли. Покорные слуги в низком поклоне подносили тебе спелые финики, но тебе не хотелось пошевелить даже пальцем, а от свиста бича у тебя почему-то внутри все сжималось и невольно хотелось пригнуться.

Тебя это злило, но ты не понимал, почему.

Позже в славянских деревнях ты ковал мечи, по праздникам складывал жертвы под изваяние Стрибога и по рекам на стругах с братьями ходил в далекую Персию за дорогими тканями и за украшениями. Тебе после этого не страшны были никакие расстояния.

Теперь ты вновь вспомнил, почему тебя так завораживала бирюза твоих четок, когда паломником ты ходил в Мекку, и почему так щемило в душе, когда на базарах ты видел скованных изможденных, светловолосых девиц.

Да, когда-то из этих далеких краев ты в подарок своей любимой привез ожерелье из бирюзы, а вечером под яблоней ты нежно целовал ее губы и плечи, вдыхая томный запах ее душистых льняных волос, сквозь которые на шее проступали эти светло-зеленые камушки.

Потом в следующем воплощении, в темной келии при тусклом свете лампадки – маленькой живой искорки Бога – ты кончиками пальцев с трепетом касался потемневших от времени листов Священного писания, каждый раз удивлясь тому, что буквицы соединяются в слова и так складно звучат, передавая вновь и вновь долгожданный таинственный смысл.

Ты их читал и перечитывал, а они каждый раз звучали точно так же и ты с наслаждением вслушивался в Его голос, застывший на бумаге, а в душе радость и восторг перемежались с приступами ничем необъяснимой скорьби и тоски.

В одном из последующих воплощений тебе по ночам долго снились огонь и крики твоих детей вперемешку с запахом едкого дыма и гари пылающего скита, в котором вы заперлись от государевых слуг. Вздрагивая, ты вскакивал на кровати и весь в поту крестился и вздыхал с облегчением – это снова был только сон. Жена спокойно посапывала рядом, а в доме царила умиротворенная тишина. Лишь время от времени в темноте слышалось стрекотание сверчка.