В поисках Шамбалы

(– Речитатив был выразительным, но голос не соответствовал тексту. Нужен был баритон, а у Аркаши был слабенький тенорок).

Затылки и спины сомлели от пота,

Без отдыха рота, не выспалась рота,

– продолжал певец.

– Но воин огромною выдержкой ценен,

Качаются рядом упрямые тени.

Я верю устанут, я верю отстанут,

Я знаю – моею усталостью станут..

А солнце – всё выше, а шаг— всё короче.

От пыли пожухла трава у обочин.

Сапог тяжелее, чем в праздник лопата.

И обруча твёрже ремень автомата.

– Он вдруг замолчал. Артём непонимающе взглянул на него, продолжай, мол. Но Соловьёв уже поднимался, оказывается в комнату тихонько, чтобы не мешать, вошел Леонид Мончинский.

– Извините, что помешал. Что это ты пел, Аркаша? – Тот немного смутился. Он знал, что Мончинский сам пишет стихи, рассказы. —Да это так, старые стишата.

– Твои? Что же ты мне не показывал? Ещё и музыку сочиняешь. – Закончи, пожалуйста, я очень хочу послушать.

Аркадий снова не стал ломаться.

– Во рту пересохло, в глазах потемнело,

Но солнцу до этого вовсе нет дела…

Дорога, дорога, дорога, дорога,

А сбоку – кому-то родные пороги.

И чья-то пшеница под ветром не гнётся.

Мой дядя отсюда домой не вернётся.

Над Неманом старым давно уже встал он

На бронзовый вечный свой пьедестал…

Тут певец закашлялся, отложил гитару.

– Простите, больше не могу.

– Ну, тогда почитай стихи!

– Я никогда этого не делал и никому свои вирши не показывал, – возразил Аркадий.

– Но ведь когда-то надо решиться. А вдруг доставишь людям удовольствие? Попробуй! Не трусь, – добавил Леонид.

Последняя реплика и сыграла свою роль. Показаться трусом? Этого здесь не мог позволить себе ни один человек. Соловьёв достал потрёпанный блокнот, слегка взмахнул им.

– Вот об этом моём старом товарище есть у меня стихи. – И начал.

– Ах, эти старые блокноты-

Судьбы опавшие листы.

За каждой строчкой – трепет ноты

Несостоявшейся мечты.

Чуть клавиши рукой тревожной

Коснёшься ненароком, вдруг —

Ласкают пальцы осторожно

Проекты юношеских мук.

Они полны надежд весенних,

Неясных снов, тревожных дум,

Когда душой владел Есенин,

А Богом был не рубль, а ум.

Но повзрослевшими глазами,

Послав прощальный им привет,

Бежишь, не выдержав экзамен,

Трусливо отложив билет.

Созревший разум откровенно

Съедает тайны прошлых лет.

Не стало тайны сокровенной,

Была загадка – больше нет.