И вянут розы в зной январский

Прошло уже минут десять, но он не торопился, позволяя мисс Марвуд немного потомиться в ее убежище, которое она сама же и выдала ему в прошлый раз. «Если бы я вздумала играть в прятки в этом саду, лучшего места было бы не найти!». Досадно все же: такое нетерпение, такое прямое «да».

Полускрытая разросшимся кустарником дверца имела преимущество, в данном случае более важное, чем ее неброский вид: ни с веранды, ни со стороны лужайки нельзя было заметить, как туда кто-то входит. Раньше здесь, вероятно, находилась летняя кухня или дровяной сарайчик.

Дверь подалась легко и почти без скрипа. Джеффри аккуратно прикрыл ее за собой и лишь затем повернулся, чтобы встретиться глазами с мисс Марвуд.

– Попалась, – сказал он.

Слово угодило в цель с безукоризненной точностью: она отступила на полшага, и в тишине маленькой комнаты стало слышно, как у нее сбилось дыхание. Именно этот момент был главным – даже не то, что случится потом, а вот этот миг, когда с хрустом ломается гордость, казавшаяся всем, и в первую очередь ее обладательнице, несокрушимой.

Острые льдинки ее взгляда – последнее оружие – растаяли, и темные глаза влажно вспыхнули от желания.

Джеффри сделал шаг, скользнул взглядом по лицу Гертруды, впитывая ее волнение. Белый лоб был покрыт капельками пота, на шее пульсировала жилка. Ниже, подхваченный цепочкой, лежал кулон: черный лебедь в сапфировом озере. Вариация Ванессы на тему Лалика.

Гертруда ответила на поцелуй с жадностью, которая подвела черту под ее поражением.

Она сдалась слишком быстро, и Джеффри вновь испытал разочарование. Электричество, которым он успел зарядиться, быстро исчезло, и он не стал продолжать.

– Нас могут увидеть, мисс Герти, будьте же благоразумны.

Теперь ему предстояло покончить со второй частью этой дурацкой игры, но гулять в саду было все-таки приятней, чем лицезреть бездумное торжество мисс Марвуд. Голосок Имоджен звенел кондамайнским колокольчиком, на лужайке топталась в подобии вальса пожилая пара, и гитарист отбивал такт лакированным ботинком.

Молодежь, заскучав, покидала свои убежища – все они согласились на игру из вежливости, даже флегматик Чарли с рыбьими глазами. Его отцом был один из богатейших скваттеров штата, и в этом доме юношу, разумеется, привечали. На Джеффри он смотрел свысока – вернее, пытался смотреть, поскольку был на голову ниже – в меру старательно увивался за Гертрудой и кротко сносил ее капризы и шпильки.